Спал Дан странно. Вроде спал. Но все время видел Кайю и думал о ней. Наваждение? Нет. Вряд ли. Через несколько дней он уедет, скорее всего навсегда, и не окунется больше в эти печальные глаза. Почему так не везет, почему тянет влюбляться в замужних женщин… Утром он поставил себе задачу держать себя в руках несмотря ни на что, и сумел. Он разговаривал с Кайей и ее мужем, он танцевал с ней и другими дамами на балу и уделял другим дамам поменьше внимания только из вежливости, потому что гостил именно у Кондрата, он поддерживал общество, просившее Кайю спеть, и слушал ее удивительный голос и удивительную песню, едва не умирая от удушья.
И разговор о деле он завел только еще через день, и Кондрат выразил ему благодарность за выдержку и поклялся завтра предоставить письменные свидетельства, долженствующие заинтересовать властителя; он, конечно, может и на словах передать, но разве… и прочие ля-ля. Дан кивнул: письменные так письменные, фотографии прилагаются, подпись и печать, три ксерокопии, заверенные нотариусом. К тому же лишний день можно смотреть в глаза Кайи. Собственно, ничего страшного, если Кондрат, будучи, например, хорошим физиономистом, поймет это. Не у одного Дана Кайя вызывала такую реакцию, не хочешь, чтобы мужчины засматривались на твою жену, женись на страшиле. Ничего выходящего за рамки он не говорил и тем более не совершал. И дай бог чтобы это прошло, потому что невозможно существовать вне этих глаз.
Дан сознательно давил в себе чувства. Все. На всякий случай. Только они все равно победили.
Кайя показывала ему удивительно красивый гобелен эльфийской работы, в первый момент Дан даже подумал, что это картина, и только вблизи увидел переплетение нитей.
– Похоже, граф Кондрат ценитель эльфийского искусства, – сказал Дан, – как и властитель Нирут.
– Ценитель, – очень грустно согласилась Кайя, поднимая библейски трагические глаза. И Дан даже не сообразил, каким образом его руки оказались на ее талии, а ее руки – на его плечах. Не понимая, почему всего лишь поцелуй дарит такое ощущение счастья, он стремился это счастье продлить, чувствуя, что оно взаимно… и кратко.
– Ну знаете ли, Дан…
Кайя отстранилась и смертельно побледнела. Именно – смертельно. Дану показалось, что у нее остановится сердце… а у него так почти остановилось. Он твердо посмотрел на Кондрата и склонил голову:
– Приношу свои извинения, граф. Я не имел цели оскорбить вашу жену, но не сдержал чувств.
– Жену? – с какой-то брезгливостью переспросил Кондрат. – Эту эльфийскую подстилку вы называете моей женой?
У Дана сработали рефлексы, выработавшиеся уже в этом мире: рука рванулась к эфесу, и катана радостно засияла. Кайя ухватилась за его руку и посмотрела с такой мольбой, что он остановился. Или его остановили.
– Поди вон, Кайя.
Она повиновалась. Эльфийка. Из заложников.
– Удивительно, как вы вообще могли заподозрить меня в женитьбе на эльфийке, Дан, – дружелюбно сказал Кондрат, вытаскивая катану из ножен. Сердце рванулось следом, а вот руки остались в том же положении. Было ощущение, что Дана залили герметиком: немножко дышать он мог, но вот шевелиться – нет. – Она не жена мне, она – моя собственность. То, что вы совершили, не адюльтер, а вульгарная кража. Но я охотно прощаю вас, Кайя действительно потрясающе хороша, и если бы вы просто попросили меня, то я охотно велел бы ей спать в вашей постели. Только вот в чем беда, сударь: сейчас я боюсь предоставить вам свободу. У вас глаза убийцы, а мне, знаете ли, очень хочется прожить еще лет тридцать. Вы ведь Меч Квадры, если я не ошибаюсь. Уж простите, но вам придется подождать властителя или кого-то, кого он пришлет за вами. Я приложу все усилия к тому, чтобы это произошло как можно скорее, обращусь в Гильдию, чтобы связаться с властителем. Но вам придется ждать здесь.
Он положил катану на комод, толкнул Дана в грудь обеими руками, и Дан не упал, а проехал по ковру, как по полированному льду, до стены. А на стене под драпировками обнаружились вульгарные кандалы, и через минуту Дан был прикован – и освобожден от магии. Дышать стало легко.
– Я думаю, властитель не будет гневаться на меня, – поразмыслив, сообщил Кондрат. – Я слышал, он справедлив, а вы нарушили закон. Вы ведь понимаете…
– А вы не нарушили? Я тоже собственность… властителя.
– Я не причиню вам никакого вреда. Вы молоды, физически развиты, сильны, вы сможете простоять несколько дней… думаю, не больше трех. Руки, возможно, станут затекать, но вы наверняка знаете упражнения при неподвижности. Да и массаж не даст крови застояться.
– Вы выбрали не лучший способ увидеться с властителем.
– Не надо мне угрожать, Дан. Не я выбрал способ, а вы вынудили меня. Как я должен реагировать на мужчину, хватающегося за меч? За использование магии прошу прощения, но выхода у меня не было, иначе я ни за что не смог бы с вами справиться. Вам уже легче дышать? Может быть, открыть окно?
Дан не ответил. Кондрат долго смотрел ему в глаза, а Дан старательно держал никакое выражение лица. Ну нет тут никаких графьев. Вообще. А Дан просто притомился, вот и прислонился к стеночке. Привычка у него такая – отдыхать в чужих спальнях. Не рвался в гости, сами звали, так понравился, что вон цепями приковали…
Больше часа Дан думал о своем дурацком поведении и крыл себя последними словами. Потом слова кончились. Он начал представлять себе те слова и взгляды, которыми наградит его властитель за удачно выполненную миссию, но воображение тоже иссякло быстро. И мысли тоже. Одно осталось: трагический взгляд темно-зеленых глаз. Ведь говорил Аль: глаза чистого цвета бывают только у эльфов, да и в том самом поселении, неподалеку от которого они свершали свой геройский подвиг, насмотрелся и на голубизну разных оттенков, и на синеву, и на зелень. Даже темно-фиолетовые глаза были. Как в мультиках рисуют, без полутонов. Кайя…
Она пришла так незаметно, что Дан ее не услышал, увидел только, когда она приблизилась и прошептала:
– Простите.
– Кайя… – начал Дан пропавшим голосом. – Кайя, простите меня.
– Вы сожалеете, я знаю…
– Я не сожалею, Кайя. Я буду помнить этот поцелуй всю жизнь.
– О, Дан, – вздохнула она. – Не стоит. Постарайтесь забыть. Я принадлежу Кондрату, я его собственность. Он обращается со мной хорошо, правда. Вы даже приняли меня за его жену. Мне повезло с ним… Мне так жаль, Дан!
Горло сдавило крепче, чем магией. Дан молча смотрел на женщину своей мечты… нет, даже не мечтал никогда. Любовь? А черт ее знает. Но что с сердцем делалось, как прерывалось дыхание, как больно было… так больно, как никогда в жизни.
– Кондрат велел мне заботиться о вас, Дан. Вам что-нибудь нужно?
Дан покачал головой. Бог знает сколько времени они простояли, молча глядя друг на друга. Наверное, именно это называется «не судьба». В этом мире – не судьба. И как было бы здорово, если бы властитель поскорее оторвал ему голову…
Дан думал, что хуже не бывает, и очень сильно ошибся. Эта комната была спальней Кондрата, и мразь эта благородная заявилась ночевать в собственной постели. Не в одиночку.
Он не обижал Кайю, не был с ней груб, но и нежен особенно не был. Велел раздеваться, уложил и приступил к делу. Как с резиновой куклой. Пара дежурных ласк и сам процесс. Он явно заботился только о себе.
Дан хотел смотреть в другую сторону или зажмуриться, но не получалось, наоборот, даже почти не моргал, глаза резало. Он словно окаменел, и магия тут была ни при чем. Такого шока он не испытывал никогда. Легче было оказаться в этом, тогда еще чужом мире. Куда легче было перенести первое свое унижение – о боже, поротую задницу он считал унижением! а каково сейчас Кайе? и уж сущей мелочью было соседство в темнице с крайне несвежим покойником…
Кайя старалась не встречаться с ним взглядом. Когда Кондрат наконец отвалился, небрежно чмокнул ее в плечо и тихонько засопел, она робко глянула в сторону Дана – и все, ни он, ни она не смогли отвести глаз. Обе луны настойчиво светили в окна, так что Дан прекрасно видел страдальческое выражение ее лица.
Утром Дан окаменел уже физически. Руки онемели так, что упражнения для неподвижности не помогали, он не мог напрячь мышцы, ноги гудели. Кондрат велел Кайе накормить Дана и сделать ему массаж. От еды он отказался, а прикосновения маленьких, но удивительно сильных рук едва не довели его до безумия. Не хотелось думать, зачем нужны в спальне наручники.