Партизаны снова переглянулись.
- Ты пойдёшь с Паком один, - заявил азиат. - Наша задача тебе помочь и выполнять дальше работу.
- Какую работу? Работу на японцев? - тихим, тяжелым тоном спросил капитан.
Диверсанты сосредоточились.
Первый кинулся на капитана. Раздался выстрел. Тело корейца с простреленной головой тут же обмякло. Второй ушёл с линии огня и молниеносно рванулся с ножом через труп соратника. Капитан рухнул на спину и выставив вперед ноги опустошил магазин.
Поднявшись, Стеблов посмотрел на трупы предателей и устало произнёс:
- Продолжайте работать...
Выйдя из фанзы, разведчик направился в обратную сторону.
***
Доктор Тодэ Ушими как всегда проснулся на час раньше установленного времени на будильнике. Глаза японца изучали потолок а голова, не взирая на ранний час, уже варила в себе мысли. Так было всегда: Ушими засыпал с мыслями о службе и просыпался с ними. Эта фанатичная дисциплина была в крови его народа. Вся жизнь, обитателей страны «восходящего солнца» была ни чем иным как внутренним сводом законов и правил. Из века в век, каждый японец знал, зачем он на этой земле и что ему надо сделать, успеть и завершить. Работа и практика в выбранном ремесле – основа жизни и всей философии. И Ушими, как и любой другой японец гордился тем, что в его стране есть люди, которые посвятили себя только изготовлению высокопрочных мечей, другие их заточке а третьи владению этим оружием и ничто для каждого из них не было настолько важно как практика и совершенствование в своём ремесле.
Ушими встал с кровати и посмотрел на часы.
Спустившись на первый этаж, он прошёл вереницу дверей и войдя в столовую, прошёл в зону приема пищи высшего управленческого состава.
После раннего завтрака, сытый японец вышел из здания и пройдя пять метров, вошел в противоположное строение.
Снова он оказался в своей любимой стихии: крики, вопли, мольбы о пощаде, тарахтение морозильных камер, насосов, печек. Где-то надрывается циркулярная пила, откуда-то доносятся шипения паяльных ламп. В воздухе гарь, кислятина, хлорка. Всё смешалось и заполнило это огромное трехэтажное здание с камерами, цехами и операционными густым тяжелым смрадом. Но для Тодэ всё это было настолько дорого и любимо, что порой он не хотел уходить из этого бетонного строения. Он хотел здесь жить, есть, любить - он хотел быть этим зданием, врасти в эти забрызганные кровью стены и пребывать в свою эдеме.
Двери проносились с обеих сторон. По коридору ходили занятые своими делами изуверы, считающие себя цветом науки. Некоторые в военной форме, другие в халатах. Попадались черные силуэты, состоящие из окровавленных комбинезонов химзащиты, однотипных очков и марлевых масок. Работа кипела полным ходом. Где-то сжигали, где-то замораживали, высушивали, где-то вытягивали жилы и вырезали органы, где-то подсаживали паразитов — все эксперименты проходили с соблюдением одного единственного регламентирующего пункта - «наживую!»
Его кластер в этом храме страданий — первый отдел, занимающийся исследованиями бубонной чумы, брюшного тифа, сибирской язвы и палочек коха.
Майор Рэнсюке Кодай из «группы Якэнари» шел навстречу с огромной папкой и явно что-то от него хотел. Нет - прошел мимо. Тодэ переволновался. Общаться с утра со всеми подряд он не хотел. Сейчас он желал закрыться в своем кабинете и медленно наслаждаться надеванием своей рабочей униформы, после чего, он планировал пойти поглазеть на эксперименты над китайскими ребятишками в отделе паразитологии. Эти озорные и весёлые студенты из Токийского университета вживляли детям-бревнам под кожу песчаных блох и личинок мясных мух. Каждый новый день приносил Тодэ новые впечатления и приятные эмоции.
Все его томные мечтания прервал чертов стук в дверь. Секретарь хозяина третьего кабинета, оповестил «что начальник ждет его с докладом».
Тодэ покраснел и покрылся испариной, заколотило сердце. Срывающимся голосом что-то пропищал через дверь и хватаясь за всё в панике и сумятице начал беспокойно собираться.
С каждым шагом, он всё ниже и ниже опускал голову. Уже у «третьего кабинета» подбородок приклеился к яремной впадине. Секретарь подскочил и согнувшись под девяносто градусов постучал в дверь. Пропел мягкий, безвольный голос — то ли мужской, то ли женский.
Принц Цунэеси, второй глава великого дома Такеда-но-мия. Он и принц, и подполковник, и главный казначей Квантунской армии, умудряющийся ещё курировать деятельность «отряда 731» и спецслужб Маньчжоу-Го - великий трудяга! В отряде он проводил много времени, совмещая должность казначея с должностью руководителя отдела стратегических операций. Любимым отдыхом для принца было лирическое созерцание смерти во всех её видах. Ему нравилось смотреть на пытки, казни и изуверские эксперименты. Его величеству нравилось смотреть как в ужасных муках гибнут люди-бревна. Порой для его величества представления устраивались специально.