Орн хохотал, закинув голову на лохматый загривок:
— Ты выглядишь носителем плотного и глубоко уходящего к Мудрости опыта! Как ты можешь не знать элементарных истин? Ты никогда не воплощался в телах, отличных от человеческого?
— Нет.
Тигр уже внимательно и строго смотрел на пришельца:
— Наверно, ты просто забыл этот опыт. Так бывает. У людоедов обычно. Это позорная слабость, которую предпочитают не помнить даже здесь, в Обители чистоты и прощения.
— ??? Подожди… Я… Я мог нападать на старших по статусу? И потому получить подобную ситуацию сам! О, Создатель! Как я не додумался раньше!
— Всё гениальное просто.
— Известная истина! Да! Благодарю тебя, Орн. Ты очень помог.
— Может, ты желаешь пообщаться с тем духом, что причинил тебе боль?
— Пожалуй. Но раньше, я бы хотел найти того, кому сам навредил. Ты позволишь воспользоваться вашим хранилищем Памяти?
— Здесь нет обособленного хранилища, но есть вход в Большую Библиотеку Жизни. Когда Сути животных поднимаются в своём развитии до необходимости скрупулезного анализа ситуаций, они вполне способны пользоваться общим терминалом.
— Прости за глупый вопрос. А эволюция предполагает обязательный переход духа из мира животных в другие миры, например, в мир людей? Я упустил как-то этот вопрос.
— Неужели?! Ты ещё не знаешь этого?!
— Нет. А почему ты так удивлён?
— Тебе по природе твоей надо бы знать.
— По какой природе?
— Ингибитора.
— Ты догадался? Но как?
— Это видно. Не важно! Если именно мне выпало открыть для тебя ряд азбучных истин, то буду рад помочь! Пойдём вглубь. Я многое тебе покажу. Орн будто бы сбросил спесь и перестал выпендриваться красотой и силой животного облика. Он скользил подобно Гену, не касаясь мощными лапами того, что на земле было бы твердью.
— Смотри! Видишь великолепную Суть с голубыми глазами? Этот экземпляр тигром пробегал по Земле не одну сотню тысяч лет. Он научился понимать человеческую речь на нескольких языках; при желании, он бы смог приспособить любое кошачье тело для создания звуков подобно человеку, но предпочитает не делать этого. Он намеренно входит в тела, которые люди содержат возле себя. Много жизней подряд он провёл в замках индийских раджей, лёжа рядом с царственной особой у трона, сопровождая её на охоте. Ему нравится наблюдать за построением человеческих отношений, за событиями, происходящими вслед за мудрыми или неразумными деяниями, словами, мыслями.
— Он может видеть мысли?!
— Конечно. Его любили философы, цари, прекрасные мудрые женщины, почитая, как друга, защитника, бога! Он обласкан фортуной, загружен доверьем. Он может опытом своим, точней, силой духа, использовать любой мозг для извлечения из него всего, необходимого богу, воплощенному на Земле. Вера людей дала ему власть над человеческими же страстями и мыслями. Он очень давно переступил порог животного царства, но предпочитает жить здесь почему-то.
— Как имя его?
— Он не сообщал об этом никому. Он живёт с тайной и в тайне. Это его выбор. Что-то повергло Суть на такой путь. Мы не можем знать всё. Я про себя зову его Благородным.
Скользя в пространстве, внешне напоминающем джунгли Индии, Ген вспоминал свои соприкосновения с этой страной на Земле. Острота воспоминаний резко контрастировала с восприятием подобного здесь.
— О чём ты задумался, гость?
— Не могу определиться, где лучше: здесь или на Земле.
— Ты очень странный Дух, Ген! Ты походишь на опытного, но не знаешь элементарного! Сравнивать разное нельзя! Можно анализировать. Вы на Земле сравниваете стол с табуретом?
— Возможно, материал, из которого они изготовлены.
— Так материю! А не форму.
— Вот именно. Здесь формы похожи на земные, а Суть этих форм далека от физических.
— Ты запутываешь меня, гость. Своими сомнениями ты привносишь беспорядок в мою стройную систему мировоззрения! Сам размышляй.
— Разумеется.
С толстой лианы встревожено спрыгнул нервный и явно недовольный чем-то экземпляр. Орн остановился и, глядя нежно и спокойно, транслировал тигру уверенность в его безопасности. Большой полосатый кот улёгся на спину и стыдливо прикрыл лапой нос. Старший прокомментировал:
— Таких здесь достаточно. Оборотень — бедолага! Не имея возможности воплотиться животным из-за резкого спада их численности на Земле, желая быстрее приобрести новый опыт, подобные Сути входят в тела примитивной генетики людей, и очень часто не справляясь, отбрасываются инволютивно назад. Этот делал не раз попытку выбраться из замкнутого круга, но так и скачет в ритме человек — животное — животное — человек.
— Помочь-то ему нельзя?
— Пытаемся. Ты же знаешь, какая обстановка на Земле. Возможно, раньше Великого Слияния так и не удастся. В конечном итоге, в масштабах Вселенной, такая задержка развития одного или нескольких индивидуумов — пустяк.
— Не стоит так рассуждать, Орн! Ты сильный — ты парализуешь его своёй безнадёжной установкой!
Орн улыбался по-детски открыто:
— Я умею своё мнение не распространять установкой на беззащитных подопечных! Ну, всё равно, благодарю за напоминание! Удачных попыток вам, звери!
Незаметно закончилось подобие джунглей. Пространство приняло облик саванны. Кошачьи встречались великолепными львами, гривы которых походили на свет Солнца. В саванне под редким кустарником группировались часто до десяти сразу не структурированных Сущностей. Они копошились, как дети, играли, дремали, парили и, только изредка принимали образы различных форм земного семейства кошачьих. Некоторые бродили одиноко, кто-то просто исчезал, удаляясь в направлении, известном ему одному. Стали появляться группы тех, кто добровольно структурировался в самок. Ген удивлённо спросил:
— Почему они держатся отдельно от самцов?
— Это сейчас. Кто же знает, что за игры ведутся их умами! Часто они прибывают все вместе. Сейчас предпочли разделиться.
— Ты разве не знаешь о них всё?
— Всё не знает никто. В критические моменты я вмешиваюсь и понимаю, что происходит, но сейчас всё вершится их разумом, и кризиса не наблюдается.
Саванна плавно и естественно перешла в заснеженные горы. Барс с нависшей скалы игриво прыгнул на плечи Гена и, будто испугавшись, потерял очертания, стал огненным шаром. На ослепительном снегу нарисовалась чёрная пантера, покрутила головой и исчезла — наверно, ушла в Индийские джунгли. Пробежала рысь, преследуя нечто похожее на зайца. Быстро и неожиданно образовался туман. Густой и волшебный, он так же быстро исчез, открыв наблюдателям многоярусные, пропитанные грустью, чёрные скалы. Лёжа в расщелинах скал и на плоских камнях, в пещерах, на тропах, или паря рядом с подобием каменистых образований, разномастные, не всегда восхитительные, обликом своим напоминавшие кающихся грешников, они, попробовавшие человеческой крови из озорства, или под гнётом обстоятельств, находились в процессе принятия обновляющих целительных потоков, вымывающих из памяти то, от чего Сути решили избавиться.
— Вот, уважаемый Ген, то, что я хотел тебе показать. Не все желают сохранять в памяти нападение на старших по иерархической лестнице. Кому-то это — непосильная ноша. Милосердие Вселенной подразумевает на этом этапе развития Сущности возможность не загружать её опыт болью раскаяния. Ты можешь не найти ничего в памяти Вселенной о своей ситуации, так как она может быть изъята из резервуара накоплений по желанию тех, кто не вынес бы груза вины. Целительный акт подразумевает другую форму отдачи долгов. Скорее всего, они пойдут в зоопарки и цирки.
— Так значит ли это, что корректировке поддаётся любой опыт?
— В принципе, да. Но, ты же знаешь, прежде чем что-либо предпринять одному, много подумают многие. Не трать Энергию на поиски в архивах, мой Друг! Таков мой совет. Наблюдай за ними, и ты их поймешь. Быть может, в твоём опыте был слабый след, не исчезнувший до конца, от той ситуации, с которой хотелось расстаться навеки, и боль и обида твоя на зверей — досада твоя на себя. Резонансом тебе отозвалось твоё же.
— Кто-то плохо меня исцелил?
— И такое бывает, мой друг.
Орн отдалился от гостя, скользя, пошел в горы, и там, разбившись на тысячи искр, коснулся скорбящих собой. Не видя образа Старшего кошачьего царства, Ген принимал его мысль: