– Привет, ребята! – в комнату зашла Регина, сменщина. Она была уже в привычной одежде, значит, сдала смену и доложила. Но почему осталась? Их ждала?
– Привет, – сказал Клод. Регина была ему близка – у них было общее горе: у него больная дочь, у неё сын. Это их роднило. Но Клод понимал, что поменяться и встать на смену с Региной будет плохой идеей – у неё те же просьбы, что и у него, и та же необходимость отсутствовать то там, то тут. Эмма была надёжнее. Да и успешнее, если уж на то пошло. Они почти всегда выходили в удачу на смене.
Эмма Регине только кивнула.
– Слышали, что нам жалование повысят? – спросила Регина, глядя на Клода. – Со следующего месяца!
Надежда была прекрасна. Стефе требовался повышенный уход. Но Клод отмолчался. Он был на службе не первый день и знал что такое повышение жалования. Эмма не осталась в молчании:
– Ага, спасибо большое. Там повысят жалование, а наши допы подрежут! Надбавка за тяжесть труда и ночные будет меньше. Вот и всё. То на то и выходит, как и всегда.
Регина помрачнела. Ей хотелось верить в хорошее, но Эмма была реалистом и не щадила тех, кто не был готов к реальности.
– Нам пора, – напомнила Эмма, не давая Клоду смягчить свой выпад, и первая пошла к дверям.
– Удачи, – прошелестела Регина.
***
Приграничье уже шумело. Пара дежурных, не имеющих ни полномочий, ни возможностей, пытались на ломаной смеси обрывочно-известных иностранных фраз и языка жестов донести до топчущихся грозных рыцарей, что надо идти назад.
– Да твою ж…– Эмма на ходу переключила наушник, позволяющий ей понимать гневливую речь рыцарей, и рванула на переговоры.
Клод за ней. Но он сначала оценил рыцарей. Кони в железных сбруях, сами рыцари в тяжёлом и неповоротливом…щиты? Понемногу Клод начал разбираться и в геральдике. Навскидку он бы сказал, что это выходцы из немецких земель тринадцатого-четырнадцатого столетий.
Рыцарей можно было понять. Они были растеряны и злы. Они наверняка ехали со своим господином на охоту и тут… выехали не в привычный лес, а чёрт знает куда. К другим людям, в другое время.
Эмма уже размахивала руками, пытаясь объяснить рыцарям, что всё хорошо, надо просто повернуть назад, и всё закроется само, и что их, наверное, уже ждёт их господин, и надо последовать к нему, но лошади били копытами, звенело железо, один из смельчаков спешился и потянулся к мечу, одновременно шагая к линии.
– Цурюк! Битте, цурюк! – повторила Эмма как заклинание. Она тоже опознала рыцарей как выходцев из немецких земель. Запас её знаний в геральдике и языках был немного выше, но проблема была в том, что учились они по современным книгам и словарям. Языки же, как узнал и Клод, изменялись очень активно. Однажды он, прямой носитель французского, четверть часа не мог узнать тот же французский из пятнадцатого столетия!
Рыцарь остановился и что-то резко и грубо спросил. Клод, чертыхнувшись, потянулся к переключателю языка, и это было ошибкой. Рыцарь обернулся к своим, крикнул им что-то и железо зазвенело со всех сторон.
Нет, схватки не было. Щит границы, был активирован дежурными. Красноватый свет полыхнул, ослепляя рыцарей – ненадолго, но жутко. Они отступили, не понимая, пугаясь. Эмма активировала свой шокер. Пользы от него было больше именно в виде треска и бегущих линий тока. Сам удар не всегда был ударом, особенно барахлило в переступке времён, когда приходилось заглядывать в порталы. Там вообще всё летело и полагались лишь собственные силы, но треск был страшным, а по разработке штабных, ещё и усиленным. Это сработало.
Взметнулись плащи, громыхнули щиты, лошади, напуганные больше людей, понесли назад и образовалась уродливая куча из бегущих людей, лошадей и железа.
– Закрывай! Закрывай! – кричала Эмма, но Клод закрывал и без неё.
Наскоро задвигал он портал, набросив на пульсирующий разлом, который кругом чернел прямо перед ними, прозрачную плёнку. Портал боролся ещё несколько мгновений, но плёнка победила, сцепила края и затянула собой круг. Круг ещё несколько раз беспомощно моргнул и угас. Пространство стало ровным.
– Тринадцатый или четырнадцатый век? – спросил Клод, тяжело дыша. Плёнка, созданная тем же Штабом, тяжело отклеивалась от рук, и легко липла ко всему подряд. Оторвать её было тем ещё приключением, а тут ещё ему пришлось сигануть через щит, преодолеть несколько метров, молясь, чтобы рыцари не обернулись, и затянуть…