Многоножка замешкалась у самого разлома. Новый мир, кажется, ей казался соблазнительным, хотя и обидело её тут! Но там ей было всё знакомо, а здесь ещё нет.
– Пошла! Пошла! – подгоняла Эмма, множество мелких шариков, каждый не больше бусины, заряженных на болезненные разряды электричества, слетало с её руки, отделялось от боевого браслета, и жалило противное насекомое.
Многоножка сдалась. Она долго запихивала себя в разлом, что-то скрипело внутри её тела, ножки казались бесконечными, но всё же закончились.
– Закрывай, – прошелестела Эмма, опускаясь на землю. Нужно было перевести дух, да растереть слегка ушибленную ногу.
Клод уже заклеивал разлом привычной липкой плёнкой. Он видел, что многоножка предприняла ещё одну попытку вырваться на свободу, но плёнка стягивала разломанное время намертво. У неё ничего не получилось.
– Всё, – Клод протянул руку, – вставай.
Эмма не стала спорить, поднялась. Её лицо на мгновение исказилось от боли, но она не пожаловалась. Клод, который до появления многоножки хотел попросить её прикрыть своё отсутствие в следующей смене, решил, что момент будет неудачным. Эмма, конечно, не отказывала ему в подобных просьбах, но всегда подчёркивала, что это не очень-то и правильно – каждая смена риск.
Вместо этого, переводя дух, он спросил:
– Как думаешь, а разломы из будущего бывают?
Эмма взглянула на него слишком быстро и тут же отвела глаза. Клод встревоженно ждал.
– Обед скоро, – отозвалась Эмма, – давай лучше об этом подумаем.
Клод решил не наставить, но реакцию Эммы запомнил.
(*) Приграничье откроет врата где-то во второй половине августа.
Конец