Он глянул на неё, но не выдержал и снова отвернулся. Чувство стыда боролось в нём с желанием хоть с кем-то поделиться. Но ласковые лучики солнца на лице, весёлый гомон полного жизни, умытого дождём леса и едва уловимый, манящий запах, исходящий от склонившейся над ним чипирески странным образом развязывали язык.
— У нас с ней не очень получается. Я не могу её довести…
— И она из-за этого с тобой порвала? — брови Русти взлетели ещё выше.
— Нет. Она смотрит щенячьими глазами и говорит, что всё в порядке, что это не важно, — сердито пробормотал Райш. — Бесит.
— А… Что, позволь спросить, ты делаешь с ней до того, как принимаешься за дело?
— До того?.. — растерялся Райш. Разговор принимал неожиданный и неловкий оборот, но остановиться уже было трудно. — Ну, я… Я её целую…
— И?
— И? И принимаюсь за дело, — проворчал он. Чипиреска рассмеялась. Райш надулся. — В Академии никто не жаловался.
— В Академии другие девочки, — отсмеявшись, сказала Русти. — Таких, как Зио, там не найдёшь — а если они и есть, вряд ли ты обращал на них внимание. И знаешь — нужна определённая смелость, чтобы признать, что тебе не по душе ласки самого… такого, как ты.
— Хочешь сказать, они притворялись? — недоверчиво спросил Райш.
— Не обязательно, но не исключено, — Русти упала на траву рядом с ним. — Девушки разные. С такими, как Зио, нужно нежно и внимательно, а ты…
— Нежно и внимательно — это как? — пробормотал Райш себе под нос без вопросительных интонаций, но Русти снова приподнялась и заглянула ему в глаза:
— Показать?
— Покажи, — осторожно согласился он.
Чипиреска фыркнула, и Райш изумлённо уставился на неё. Тёмные волосы, светлая кожа, невыразительно-серые глаза — вполне можно было принять за хилую девочку-подростка, если бы не довольно крупная грудь.
— Зачем ты это сделала? — нахмурился он.
— Чтобы тебе не было так противно, — пожала плечами Русти. — Ты же не любишь чипиресков. Убрать?
— Ты мне не противна, — возмутился Райш. — Убери, пожалуйста.
— Хорошо. Моргни, — легко согласилась она и сбросила глупую иллюзию. — Работай руками. Начинай издалека: поиграй с её волосами — они у неё очень мягкие и очаровательного цвета. Затем погладь лицо. Всё медленно и нежно! Только потом спускайся ниже…
Райш, опёршись на локоть, навис над ней. Дотронулся до влажных волос, провёл пальцами по бархатистой, тёплой щеке, не в силах поверить, что действительно это делает — спустя столько дней смутных, а потом всё более явных грёз и снов… Не до конца осознавая свои действия, нырнул лицом в подставленную шею, прильнул губами, вдохнул аромат её кожи…
— Так тоже можно, — похвалила Русти. — Главное, не груби… и не кусайся.
— Я и не думал кусаться! — с негодованием вскинулся он. — С чего ты вообще взяла?
— Да так, — отмахнулась она. — Были… случаи. Продолжай: только не лезь сразу к сиськам, ласкай плечи, руки…
Она помогла ему избавиться от кожаной жилетки, а с пуговичками на мокрой рубахе он принялся воевать сам. Расстегнув парочку, обнажил сияющее плечико и тонкую кость ключицы, прошёлся пальцами и губами…
— Молодец, — прошептала Русти. — Девушкам это нравится.
— Да не только девушкам… — отозвался Райш, от души наслаждаясь возможностью.
— Ну вот, видишь.
Ещё несколько пуговиц — и у него вырвался вздох восторга при виде двух полных, крепких грудей, словно вылитых из золота талантливым скульптором, увенчанных твёрдыми тёмными сосками… Начав с ложбинки между ними и изо всех сил стараясь не спешить, он принялся покрывать их поцелуями. Восхитительно мягкие и одновременно упругие, они казались ему воплощением совершенства.
Дойдя до сосков, он не удержался и осторожно обхватил один губами и языком, одновременно слегка сжав второй пальцами. Чипиреска выгнула спину и издала тихий стон, от которого у Райша голова пошла кругом. Он спустился губами ниже, к пупку, а ладонью скользнул под грудную клетку, провёл пальцами вдоль спины, пересчитывая позвонки.
Липкие от воды штаны стягивались с трудом, но в конце концов были побеждены. А панталоны и правда оказались белыми — только не кружевными, конечно, а простыми и удобными.
— Бёдра, — подсказала Русти неверным голосом, уловив его намерение нырнуть ещё ниже.
Он покорно принялся гладить золотистую кожу, не в силах перестать думать о том, что находится там, дальше…
— Хватает, горе ты моё, — вздохнула Русти. — Вперёд — только нежно, помнишь?
Райш кивнул и бережно раздвинул ей ноги, замер на миг, любуясь густыми рыжими завитками, протянул руку…
— Нет! — рявкнула чипиреска. — Начинай снаружи. Потом постепенно, кругами, приближайся.
И он с видом послушного ученика принялся выполнять указание — сначала неуверенно и неловко, но затем вошёл во вкус. Нежная кожа, уже щедро смазанная влагой, восхитительно скользила под пальцами, а каждый раз, как он проходился по твёрдому бугорку, спрятанному под тонкими лепестками, Русти неповторимым образом вздрагивала и издавала короткий чувственный звук.
Наконец пальцы достигли цели — мягких краёв маленькой впадинки, а чипиреска, прижавшись лицом к его руке, горячо шепнула:
— Внутрь…
Райш с готовностью потянулся к застёжке собственных штанов, но тут же получил чувствительный шлепок по плечу:
— Нет, дурень! Пальцами.
— Пальцами? — разочарованно переспросил Райш.
— Естественно! Ты видел свой инструмент? Как ты такую громадину собрался в меня пихать?
Он застыл, спрашивая себя, почему не подумал об этой очевидности раньше. Русти фыркнула и добавила:
— С ней, кстати, тоже не надо сразу — сделаешь больно. Сначала руками, понял?
— Да, — кротко кивнул Райш и медленно ввёл палец внутрь, в горячую, затягивающую глубину.
Русти моментом растеряла свою строгость и сладко ахнула, напрягаясь всем телом.
— Давай, — пробормотала она, нетерпеливо двигая бёдрами. — Начинай!
Райш чувствовал, как головокружительно мягкие стенки буквально сжимают, засасывают глубже, глубже, просят трения, темпа…
Он не мог больше просто смотреть на её сомкнутые, подрагивающие в полузабытии веки, на приоткрытые от наслаждения губы… Не прекращая двигать рукой, склонился ниже, приблизил своё лицо вплотную, провёл носом по её щеке, жадно вдыхая запах… И впился в эти губы.
Она ответила с готовностью, пылко — Райш ощутил, как её мягкий и в то же время напористый язычок пробежался вдоль его собственного. Всё мысли вылетели из головы, и в целом мире остались лишь этот бесконечный поцелуй и маленькое горячее тело, млеющее от ритмичных движений его руки.
Чёрт знает, сколько это продолжалось — по крайней мере, пока Русти не отстранилась и не прошептала:
— И вот только теперь можешь «приниматься за дело»… С ней, — поспешно добавила она, поймав его полный надежды взгляд. — Не со мной.
— А с тобой?
— А со мной… просто продолжай. Пожалуйста…
И он продолжал — до тех пор, пока чипиреска не выгнулась в его объятиях, задыхаясь на вершине блаженства… В тот миг Райш сам ощутил, как всё вокруг плывёт, а земля уходит из-под ног от неутолённого желания.
— Понял? — осведомилась она, слегка отдышавшись и всё ещё прижимаясь к нему всем своим тонким телом.
Райш кивнул, не в силах даже говорить. Любое движение, казалось, причинит боль — все мышцы словно налились металлом.
— Эй, — её губы расползлись в улыбке, а рука потянулась сначала к разбухшему переду его штанов, а потом и к застёжке. — Не могу же я тебя оставить в таком состоянии. Давай его сюда…
Глава 5. Путь в никуда (часть 3)
Люди считают чипиресков торопливыми. На взгляд же самих чипиресков, это люди слишком медлительные: двигаются, будто увязшие в желе; говорят, словно мучительно раздумывают над каждым словом. Это людям нужно повторять десятки раз, прежде чем они хоть что-то запомнят. Это человеческие дети, даром что так долго вынашиваются матерями, рождаются беспомощными, абсолютно бестолковыми и остаются такими ещё немалое время; тогда как новорожденный чипиреск уже способен сам ползать, через месяц уверенно стоит на ногах, через два — начинает бегать и лепетать, в пять лет достигает своего полного роста, а в семь — половой зрелости.