– Ира знает?
– Ага, – грустно ответил он. – Попробую показать еще одному человеку. Мой корешь знаком с художником, который набирает себе учеников. У него небольшая студия в старой части города.
– Ты хочешь пойти учиться? – удивилась я.
– Хочу. Я никогда не учился этому. Просто купил карандаш и бумагу и начал рисовать. Сначала получалась мазня, а потом стали появляться образы. Даже Владимир Иванович заметил, что я не профессионал. Хотя работы сильные, но все же сырые, недоработанные.
– Для учебы тоже нужны деньги.
– В том-то и дело, что не нужны. Этот мужик набирает ребят из малообеспеченных семей. Тех, кому нечем платить за учебу. Я давно хотел попасть туда, но все не решался. Думал, меня не возьмут из-за дефекта речи. А Антоха сказал, что там учатся даже инвалиды. У кого-то нет ноги, один парень без глаза. Представляешь? Слепой на один глаз и рисует!
– Здорово! Тогда не теряй время. Иди завтра и запишись.
Прижавшись спиной к стене, парень жалобно прикусил нижнюю губу.
– Ты не одолжишь мне тысчонку? У меня даже нет денег на дорогу. А нужно еще купить краски и холст.
Я дала ему денег, и он тут же исчез за дверью.
Ближе к вечеру приехал Сергей. Он попал в такой момент, когда никого из покупателей в магазине не осталось. Я налила себе горячий чай и присела на табуретку за прилавком. Время пролетело быстро, и я не успела еще пообедать. Хорошо бабуля положила мне в сумку пару пирожков с капустой.
При виде меня, у Сергея опустились усы. Всего за три дня жизнерадостная девушка превратилась в бледного монстра. С огромными синими глазами, и прозрачными пальцами, как у Ильи.
– Так! – громко сказал он. – Завтра ты не выходишь на работу. Тебя заменит новая девочка Эльвира. Она давно просится ко мне в магазин.
– Ты меня увольняешь? – растерялась я.
– Ты должна отдохнуть, София. А как только встанешь на ноги, я дам тебе другую работу. Более легкую.
Я встала со стула.
– Можно идти?
Сергей не смог выдержать мой пустой взгляд. Пошел ближе и положил руку на плечо.
– Ты должна съездить к нему. Если не поговоришь, то так и будешь мучиться. Это не хорошо, София. Там твой ребенок и семья. Они должны знать, что ты чувствуешь.
Я прислонилась лбом к его груди. Он обнял меня, и слезы хлынули из глаз.
Наступило долгожданное лето. Оно принесло тепло и много солнца.
Илья уже второй месяц ездит в город на курсы. Группа оказалась не большая, всего восемь человек. Само помещение, где проходят уроки, крошечное, в подвале какого-то старого дома на Гороховой. Ира сдала экзамены и устроилась работать на почту, вместо своей тети, которая ушла в отпуск.
В июле бабуля неожиданно сорвалась с места и уехала в город к сыну. Зачем не сказала, а только собрала сумочку и рано утром села на автобус. Я слышала, краем уха, что у нее должна приехать младшая внучка из Финляндии со своим новым женихом. Сноха, по этому поводу, собрала всю ближайшую родню и устроила грандиозный праздник.
Почему-то бабуля редко рассказывает мне о своих проблемах. Хотя я часто вижу, как она плачет в сторонке. Уйдет в огород, или к соседке, а потом возвращается с красными глазами. Я пыталась узнать, что ее так расстраивает, но она только кивает головой и прячет взгляд от меня.
Я в доме осталась одна. Хотела съездить к родителям, но снова не получилось. Огород не оставишь без присмотра и в теплице надо поливать огурцы с помидорами.
Сергей, как и обещал, нашел мне другую работу. Назвать ее легкой… Она никакая: ни легкая, не тяжелая. Теперь я веду его документацию. Приход, расход. Накладные, кассовые журналы. Все к чему я привыкла за много лет, пока работала в пекарне.
Через две недели приехала бабуля. Глаза совсем провались в черную бездну, лицо похудело и превратилось в сморщенную тыкву. Она зашла в дом очень тихо, я еще спала, приготовила себе чай с мятой и лимоном, а потом ушла к соседке.
– Что случилось? – спросила я, когда она вернулась домой.
– Ничего, София. Это всего лишь небольшие бытовые проблемы. Не забивай ими свою молодую головку.
– Все живы?
Она как-то странно взглянула на меня, смахнула с уголка глаза случайную слезу, и улыбнулась.
– Конечно.
Вечером, когда уже солнце спустилось к горизонту, я вышла на улицу, села на лавочку возле бани. Колючая трава проникла в тапочки. Свежий ветерок обдувает лицо, треплет волосы, которые я тщательно причесала перед сном. На руку села ярко-желтая бабочка. Я смахнула ее, а потом плотнее укуталась в длинный халат.
Хорошо. Так я чувствовала себя, когда ждала Машу. Не было токсикоза, не было отвращения к еде. Я жила, как нормальный человек. Никаких изменений во вкусе, никаких причудливых желаний.