Я взяла ключи от машины, спустилась в гараж и уже через несколько секунд выехала на улицу. На трассе снова пробка. Еще не все дачники выбрались из города. Я позвонила Сан Санычу, чтобы узнать, где сейчас Маша. Он не ответил. Тогда я сразу поехала к ним домой.
У входа в пекарню стоят две машины: белый джип и темно-синий седан. Раньше здесь их не было, но за четыре года Лера могла сменить машину. Хотя сегодня суббота, и вряд ли она вышла на работу. А вот Наталья может наведаться в свой кабинет и просидеть там целый день, перебирая по десять раз одни и те же документы.
Я не стала заходить в пекарню, а сразу проехала во двор. Здесь тоже машины все неизвестные. На лавочке сидит старушка. Два ребенка бегают друг за другом по газону. Все осталось прежним: и запахи, и деревья, и старый фонтан, в виде вазы.
– София! – окликнул меня знакомый голос.
Не ожидала, что увижу ее первой.
Я обернулась. Лера, с лучезарной улыбкой, двинулась мне на встречу. Раньше она так не улыбалась. А сейчас пытается показаться дружелюбной.
– Вот так встреча!
Хитрый взгляд скользнул по мне, словно радар. Она ожидала увидеть деревенщину в драном платье, а тут стою я, в обычных тонких брючках и белой блузке. Не потолстевшая, не постаревшая. Все такая же, как и раньше.
– Привет, – сухо поздоровалась я. – Родители дома?
Ее перекосило от слова «родители». Губы дернулись.
– Наташа дома. А Сан Саныч уехал с Машей на море.
– Как на море? – растерялась я.
Значит, Алекс наврал. Он даже не видел свою дочь.
– Они каждый год ездят в Сочи. У Маши аллергия, и ей полезен морской воздух и солнце.
– Она что болеет?
– София, зачем ты здесь? – жестко спросила она.
Вот теперь я узнаю настоящую Леру. Холодный взгляд и звериный оскал.
– Я разговаривала с Алексом. Он разрешил, мне встретиться с дочерью.
– Ах, так? Ты думаешь, что Маша захочет, разговаривать с тобой? С матерью, которая сбежала? Бросила на произвол судьбы? Ты, правда, так считаешь?
– Я не бросала ее.
Почему-то начала оправдываться я.
– Да?! – воскликнула она. – А как это называется?
– Не твое дело!
– Мое! Это мое дело, София! И я не позволю тебе, подходить к ней. Алекс может говорить что угодно, но я не дам ребенка в обиду. Не дам, ей снова страдать.
Гордо взглянув на меня свысока, она резко развернулась на высоченных каблуках. Расправила плечи и пошла к парадной.
Домой я вернулась поздно. Разбитая, и с головной болью. Макс уже уснул, а Сергей все еще сидит за компьютером и что-то считает.
Ночью я не смогла уснуть. Разговор с Лерой полностью выбил меня из равновесия. Я признаю свою вину перед дочерью. Знаю, что будет трудно и ей, и мне. Знаю, что Алекс не простит. Что родители ненавидят меня за предательство. Все это я осознаю и каюсь. Но, Лера тут причем? Какое она имеет право, обвинять меня в чем-то? Командовать моим ребенком?
Раздумывая над всем этим, я случайно зашла на ее страничку в интернете. Раньше там было пусто. Только пару друзей и несколько открыток от одноклассников. Сейчас здесь больше ста фотографий.
Я тут же открыла первую. Потом вторую и дальше. На всех Лера с семьей. Так и написано: «Я и моя семья».
То они отдыхают на море, то развлекаются в парке, то едут с друзьями в поход. Везде Маша в обнимку с Лерой. Алекс чуть в стороне, или в роли фотографа. С возрастом дочка изменилась. Вытянулась в рост. Худая. Хорошо одета. Голову держит высоко, плечи прямые. Она точно так же, как Лера, причесана, тот же лак на ногтях, тот же взгляд исподлобья.
И Алекс изменился. Появился животик. Волосы уже не такие густые и совсем не вьются. Глаз не видно из-за очков, за то хорошо просматривается глубокая складка над переносицей. Лоб прорезан длинными морщинами.
На последней фотографии, сделанной совсем недавно, Алекс нежно обнимает Леру. Это пляж. Где-то за границей в южной стране. Оба раздетые, счастливые. Его рука лежит на ее голом плече, а она прижалась к его груди и смотрит куда-то вдаль.
На стене часы пошли быстрее. Час за часом. Минута за минутой. А потом вдруг время остановилось. С самого верха, с потолка, потекла черная масса. Грязная, с запахом аммиака. Она заполнила сначала комнату, все углы, щели, а потом добралась до меня. Заползла в рот, в глаза, в душу. Растеклась по венам и за секунду застыла, превратившись в каменный капкан.
Зависть. Это чувство еще новое для меня. Непонятное, неизведанное. Теперь оно стало главным и полностью подчинило себе ревность, обиду и ненависть. Не вытеснило, а именно – подчинило. Превратило их в преданных слуг.