– За знакомство, – произнес тост Рома. – Надеюсь, это не последнее наше свидание?
Я подняла рюмку.
Он красивый. Как раз моем вкусе. Высокий, стройный, большие глаза. Не носит серьги, браслеты, кольца. Только шею украшает тонкая золотая цепочка с крестиком. Волосы аккуратно уложены на бок, руки ухоженные. Милая улыбка. А в глазах нежность, и проскальзывает детская невинность, которая обычно бывает только у двадцатилетних парней.
После четвертой рюмки, я потащила его танцевать. Хочется оказаться в мужских объятьях. Почувствовать тепло рук.
Как только мы вышли на середину зала, музыка вдруг закончилась. Девушка убрала микрофон со сцены, а музыканты объявили перерыв. И так они работали несколько часов подряд. Многие пары сели за свои столики, чтобы немного отдохнуть. Роман удивленно взглянул на меня. Я растерялась. Что же будет дальше?
Он обнял меня за талию. Нежно прижал к груди. Секунда, и нам включили музыку.
Это она. Уитни Хьюстон со своей композицией run to you. По спине пробежала дрожь, и я оглянулась вокруг.
Большой зал, заставленный круглыми столиками. Люди пьют, едят жирную пищу. В воздухе сырость, застывшая на месте. Запах тяжелый, как в деревне в коровнике. Между нами, словно тени, скользят официанты с подносами в руках. Звенит посуда. Крики. Кругом веселье. Разврат. Мужчины жадно рассматривают голые плечи молодых девушек. Трогают их за коленки. Каблучки стучат от восторга. Силиконовые губки тянутся к бокалам со сладкой шипучкой.
Что я здесь делаю? И кто этот мужчина, что лапает меня за бедра? Некрасивый. Слишком смазливый, наигранный. Пахнет неприятно, и взгляд липкий. Кто позволил ему, целовать мою шею? Шептать на ухо? Какой надо быть дурой, чтобы упасть так низко, на самое дно?
Голос певицы проник в самое сердце.
«Я знаю, когда ты смотришь на меня,
Очень многое ты просто не видишь,
Но если сможешь немного потерпеть,
Я знаю, ты найдешь это все в моем сердце,
Девчонку, которая временами пуглива…»
Я убрала его руки со своей талии и пошла к столику, чтобы забрать сумку. Пришлось пробирать сквозь толпу людей. Перешагивать через чьи-то ноги. Толкаться.
Через секунду Роман меня догнал.
– София, ты куда?
– Прости, но мне нужно уйти. Здесь очень душно.
– Ладно. Давай, прогуляемся.
Он положил деньги под тарелку и пошел за мной к выходу.
Я резко остановилась. Снова ее слова взорвали мозг. Как давно я не слышала эту песню.
«Каждый день я притворяюсь,
Что контролирую себя…
Но ночью я прихожу домой и поворачиваю ключ,
Там нет никого, кто бы позаботился обо мне…»
Роман подошел ко мне сзади и взял за плечи.
– Что с тобой? Тебе плохо?
Я обернулась.
Это не Алекс. Не его глаза, и голос совсем другой.
– Да, – прошептала я, – мне плохо. Не провожай меня. Я больше не хочу тебя видеть.
Так пролетел наш отдых. Несколько дней сблизили меня с дочерью больше, чем все те годы, что мы жили вместе. Сан Саныч даже позволил ей остаться у нас на ночь. А Макс пожелал переночевать с дедом. Чисто в мужской компании и с мороженным в постели.
– Мам, ты больше меня не бросишь? – спросила Маша, когда мы прощались в аэропорту.
Я специально взяла билеты в обратную строну на тот же рейс, что и у них. И вот мы прилетели в Питер.
– Я никогда тебя не брошу, Маша. Никогда.
Мы скрестили пальцы, а потом засмеялись. Сан Саныч поставил чемоданы на тележку.
– Вы как две заговорщицы, – сказал он. – Лучше помогите парню. А то он сейчас надорвется от тяжести.
Пытаясь поднять тяжелую сумку с пола, Макс присел. Маленький Геракл. Сильный не по годам, и характер упрямый. Раз. И приподнял. Два. И уже затащил сумку на тележку.
– Молодец! – похвалил его дед. – А вот за нами и приехали.
Сан Саныч махнул рукой. Маша кинулась куда-то в сторону. Я обернулась.
– Папочка!
Алекс поймал девочку на ходу. Обнял и крепко расцеловал в щеки.
Как же давно мы не виделись. Я даже забыла, каким цветом у него глаза. Его нежную улыбку. Вьющиеся волосы.
– Привет.
Он обнял отца.
– Как дела, сынок? – засуетился Сан Саныч, понимая сложность обстановки. – А где мама?
– Она дома.
Макс тут же спрятался за мои ноги. Он не любит чужих людей. Особенно мужчин.
Алекс не взглянул в мою сторону. Прошел мимо и даже не поздоровался.
– Я хочу в туалет, – заявил Сан Саныч. – Макс, ты пойдешь со мной?
Даже если не хочется, Макс не откажет деду. Ему понравилось быть самостоятельным. Маша села на тележку с телефоном в руке и тут же позвонила бабушке.
При таких обстоятельствах, Алексу пришлось обратить на меня внимание. Я стою рядом и смотрю ему прямо в глаза.