– Скажи что-нибудь.
– Что? – грубо ответил он.
– Прости меня, Алекс.
– На этот раз за что?
– Я была не права, – тихо промямлила я себе под нос. – Мне стыдно.
Схватив за локоть, он отвел меня в сторону, подальше от Маши. В зеленых глазах блеснул огонек.
– Сколько можно, София? Ты постоянно просишь прощение. Сначала врешь, а потом раскаиваешься. Как я могу тебе доверять? Когда все это закончится?
Аромат его одеколона взбудоражил мои чувства. Это его запах. Он такой родной. Знакомый. Когда-то я упивалась им каждый день. Вдыхала, а потом таяла от наслаждения. Мучилась, но любила.
Я прильнула к его груди. От неожиданности он на мгновение замер. Осторожно прикоснулся рукой к волосам, а потом крепко обнял.
– Алекс.
– Молчи, – тихо сказал он. – Не надо. А то снова наговоришь лишнего.
Его горячее дыхание на моем затылке. Руки нежно ласкают шею. Он знает, что там особое место.
Я подняла голову, и наши взгляды встретились.
– Каждый раз ты убиваешь меня, – прошептал он. – Скажи, что любишь.
– Очень.
– Скажи.
Его губы уже близко.
– Люблю.
Сердце сжалось.
– Тогда почему, Сонь? Почему?
– Ревность, – еле выговорить я. – Это она…
– Я люблю тебя.
– И я.
Только наши губы коснулись друг друга, как прибежал Макс.
– Мама! – закричал от испуга мальчик. – Что ты делаешь? Отпустите ее.
Он стукнул Алекса по ноге.
– Малыш.
Я схватила сына на руки.
– Он плохой. Вонючка! Его надо убить.
– Все хорошо. Успокойся.
Мальчик притих, уткнувшись носом в мое плечо.
Вот так они познакомились. Макс так и не взглянул на своего родного дядю. А Алекс даже не попрощался со мной. Взял чемоданы с тележки и пошел на выход.
На следующий день я встретилась с Майклом.
– Ну, что отдохнула? – спросил он. – Город Сочи хорошо вас встретил?
Его иронию можно понять. Он не привык отдыхать на местных курортах. В его вкусе Европа, или на крайний случай Азия, но только на Краснодарский край.
– Там хорошо.
В офисе слишком темно. Красное дерево и черный метал. Все как подобает дорогому адвокату.
Развалившись в шикарном кожаном кресле, Майкл с интересом взглянул на меня.
– Как же ты изменилась, София. Каждый раз удивляюсь. Из дурнушки, с веснушками на носу, превратилась в женщину. Причем в настоящую женщину. Интересно, там ты все такая же?
Его рука скользнула по моему колену. Я резко встала со стула.
– Козел, – сквозь зубы, прошипела я. – Вот ты не изменился совсем. Как был уродом, так и остался.
– Ох, София! – сладко улыбнулся он, показав идеально белые зубы. – Я шучу. Садись. Давай спокойно поговорим о делах.
– Ты всех клиентов сначала лапаешь? Или я мало заплатила?
– Ладно. Ладно. – Он снова откинулся на спинку кресла. – Я больше не буду тебя трогать. Обещаю. Только сядь. Пожалуйста.
Последнее слово он произнес слишком сладко. Растягивая его, словно резину.
– Я хочу, чтобы ты закрыл дело.
Я села на стул.
– Как так? – удивился он. – Почему? Я столько всего накопал.
– Не надо ничего копать. Я и так все уладила. Без тебя. Мы с Машей снова наладили отношения. И Алекс не против. Даже Сан Саныч мне помогал.
– Какая ты наивная. Они тебе не помогают. Все это только вынужденные меры.
Он взял сигарету.
– Они не против того, чтобы я общалась с дочерью.
– А что потом? Она останется с отцом, а ты будешь навещать ее по выходным дням?
– Ну, почему? Нет. Я потом заберу ее к себе. Нужно только немного потерпеть. Пусть она привыкнет ко мне.
– Ничего не выйдет, София. Вчера я встречался с твоим мужем, и он четко сказал, что не собирается, отдавать тебе дочь. Они не могу запретить, тебе общаться с Машей. По закону вы не разведены, и ребенок не определен к одному из родителей.
– И что?
– А то, что ты не получишь ребенка. Она останется с отцом, если мы не станем судиться.
– Но, ты говорил, что суд не отдаст мне ее.
– Да. Это так. Поэтому, мы будем действовать по-другому. Прижмем твоего мужа, и он сам добровольно отдаст Машу тебе.
– А как это сделать?
– Я нашел одного человека, у которого год назад умер сын на операционном столе. Там явно была допущена врачебная ошибка, но дело так и не завели, из-за нехватки доказательств. Медики прикрыли все надежным крылом. Впрочем, как всегда. Они никогда не признают своей халатности и всегда выгораживают коллег.
– А что случилось с мальчиком?
– Это долго рассказывать. – Махнул рукой Майкл. – Неудачные роды. Потом его привезли в реанимацию. Клиническая смерть. Ребенок долго находился под искусственной вентиляцией легких. Его лечили педиатры, а потом, когда дело дошло до операции, вызвали хирурга.