– Давно он уехал? – осторожно спросила я. – Мама его видела?
– Ну, да. Пришла с работы, а тут сидит какой-то парень. Ты спишь, а Макс рисует в своей комнате. Потом она вспомнила, что видела его на суде и немного успокоилась. Когда я вернулся с работы, они спокойно сидели на кухне и уплетали борщ. Твой друг хорошо кушает. Много. А главное с таким аппетитом. Мне он понравился.
– Илья классный парень. Только немного скромный.
– Хороший мальчик. И Макс его так любит. – Прищурив глаз, Сан Саныч взглянул на меня. – А это не тот парень, про которого рассказывала Маша? Художник.
– Да. Это он.
– Алекс говорил, что она хочет пойти учиться к нему в класс.
– Хочет. Только почему-то не пошла. А Илья ждал ее в сентябре. Даже звонил Алексу, но тот не ответил.
– Ну да. Ну да. Алекс постоянно на работе. А Лере некогда возить девочку на занятия. Может, я ее буду водить по вечерам? Когда у него набирается новый класс?
– Осенью.
– Я поговорю с Алексом.
Во время ужина, Наталья тоже вспомнила про Илью. Ей понравился странный парень с необычной внешностью и застенчивым взглядом. Он молодой, добрый. Слишком открытый. К тому же, хорошо кушает и много говорит. А она любит слушать.
– Начитанный парень. Умный.
Подтвердил Сан Саныч. Он всегда восхищается молодежью, в отличие от своих сверстников.
– У него есть родители? – спросила Наталья. – Он ничего о них не рассказывал. Только о жене, дочке и многочисленной родне. Но я поняла, что это родственники Иры?
– Его родители давно умерли.
– Бедный. Такой молодой, а уже сирота.
– Да уж.
Мы замолчали. Сан Саныч тут же вскочил на ноги. Он понимает, что нам нужно сейчас остаться наедине. Женщины всегда найдут, о чем поговорить.
Прошло столько лет, а я помню здесь каждую трещинку, каждое пятнышко на плитке над столом. В углу на полке все так же стоит коробка с блендером, на подоконнике спряталась вазочка с конфетами, а еще там ванильный зефир в пакете, которые давно засох, но выкинуть жалко. Над мойкой на серебряном крючке висит веселенькое полотенце с утятами. Когда-то его покупали специально для Маши, а сейчас им пользуются все. Около холодильника стоит миска Бернара, как всегда, начищенная до блеска.
В этот раз Алекс не привел пса. Хотя Маша редко оставляет своего верного друга одного дома.
– Чем ты хочешь заниматься, София? – спросила Наталья, присев на стул.
Она вымыла посуду, и ее щеки раскраснелись от горячего пара.
– Когда? – смутилась я, не понимая, о чем она спрашивает.
– Вообще. Ты где-то работаешь? Или учишься?
– Я работаю у Сергея. Занимаюсь счетами.
– То есть, ты выполняешь ту же самую работу, что и у нас в кафе?
– Да.
Неужели она снова мне предложит работу? А как же Лера?
– Понятно. Значит, ты будешь ездить на работу в поселок?
– Наверное, – неуверенно произнесла я. – Это далеко, но мне не нужно быть там каждый день. Бухгалтер вышлет документы по электронке.
– Да уж. Не ближний свет. Убьешь много времени на дорогу.
Худые пальцы легли на стол. Раньше они не были такими сухими. А сейчас покрыты мелкими морщинками, и появились пигментные пятна, рассыпанные по коже.
– Я хотела с тобой поговорить о нашей дальнейшей жизни.
– Хорошо.
Я напряглась. Какая она тяжелая. Как и ее сын. Взгляд, голос, и даже хмурятся они одинаково.
– Ты не можешь оставаться в этом доме надолго. Понимаешь? У нас есть сын, а скоро появиться сноха. Они должны приходить к нам в гости.
– Но…
– София, – остановила она меня. – Я очень хочу, чтобы ты жила с нами. Но есть некоторые моменты, которые нужно понять.
Голос стальной, но в глазах проскальзывает нежность. Снова ей приходится решать проблемы семьи.
– Это из-за Леры?
– И из-за нее тоже. Но в основном, из-за Алекса. Я не хочу, чтобы ты мешала их отношениям.
– Я даже не вижу его! – воскликнула я. – Ты же сама все знаешь!
– Не знаю, – холодно ответила она. – Ты как-то успела родить ребенка от моего сына. А потом еще раз забеременела, только уже от Алекса. И как это понимать? Что я должна думать? Когда вы успели с ним… этим заняться.
– Мам, я…
– Нет! Нет, София! Не хочу ничего знать! – подняв руку, быстро проговорила она. – Для меня они все еще дети. Мальчики. А дети не занимаются сексом и не умирают вперед родителей.
Тяжело. Ей все еще трудно осознать, что ее любимый Макс выбрал меня. Да еще занимался сексом.
– Макс любил меня, – упрямо сказала я. – Нравиться тебе или нет, но он любил именно меня, а не другую женщину. Ни Милану, ни Алену и не твою подругу Ольгу. А меня!
– Знаю я!
– Тогда, что тебя так раздражает?