Как глупо все вышло. Я, девочка без образования и опыта работы, стала директором организации. Пусть небольшой, не какой-то значимой, но все же.
Я спустилась вниз и прошла в гараж. Здесь поет музыка, и мужчины в темно-синих костюмах занимаются каждый своим делом.
В углу притулилась Шевроле Камаро. Старенькая, потрепанная. Спиной ко мне стоит тот самый громила, что вчера чуть не сбил меня с ног. Снова чудная шапочка на голове, а в руке отвертка.
– Здравствуйте, – сказала я громко. – А где Иван?
Он повернулся.
– Я Иван.
Он удивился, но не подал вида. Только одна бровь дернулась, а руки спокойны.
– Вы?
Теперь я точно сойду сума. Этот верзила тот самый Иван, с которым мне придется работать? Вернее не работать, а заключить сделку.
Он снова отвернулся, показав мне свою огромную спину, и положил отвертку на капот.
– Мы можем поговорить? – спросила я, обойдя его со стороны.
– О чем? Все вопросы решает Игорь.
– Игорь Петрович сказал одно, а мой отец велел мне совсем другое.
Такое ощущение, что я прошу его о помощи. Или жалуюсь.
– Ладно.
Мы пошли в комнату отдыха, где никого нет, и можно спокойно поговорить.
– Что вы хотите?
Он приподнял грязные штаны на коленях и сел на стул. Я устроилась на мягком диване, пропахшем бензином.
– Мой отец…
Только я начала, как он поднял руку вверх, показывая, чтоб я замолчала, и спросил:
– Почему он в хосписе, а не дома? Вы приехали, чтобы похоронить его живьем?
– Нет… я…
– Он – человек.
– Я знаю.
– Тогда сделайте все правильно. Ваша сестра – ветреная балаболка. Но вы-то не такая.
Он взглянул на меня с надеждой. Хотя нет. В его глазах полная уверенность, что я другая, не такая как сестра-балаболка.
– Я скоро уеду, а за ним нужен уход. – Стала оправдываться я. – Он не хочет ехать со мной в Питер. А я не могу остаться.
– Почему?
– У меня дети. И муж.
– Ему осталось недолго.
– Знаю.
– Тогда поступите, как человек. Вы не бросите его.
Он так уверенно это сказал, что стало стыдно.
Он встал со стула, расправил штаны огромной рукой, еще раз взглянул на меня, а потом вышел.
К обеду я разгребла кое-какие документы, и то с помощью Марины и Игоря. Им пришлось нелегко. Назвать меня умной не каждый решиться.
– Где тут можно пообедать? – спросила я Марину.
– Здесь недалеко есть уютный ресторанчик. Всего пару километров в сторону города.
Я надела куртку, взяла сумочку и спустилась вниз. Снова дверь закрыта, и пришлось проходить через гараж.
– Там дверь открыта, – сказал молоденький парень, заметив меня около огромной лебедки. – Нужно просто сильней толкнуть. Не ходите по грязи, вы в белой обуви.
Я не пошла назад. Все равно сапоги уже грязные.
Иван уже переместился к другой машине, и мне пришлось пойти мимо него. Разобранная груда металла, когда-то именуемая автомобилем и подвешенная в воздух, прикрыла меня от его взгляда. Я чуть нагнулась и прошла с боку. Иван тоже перешел и тут заметил меня. Рука соскользнула, и огромная железяка упала на его ладонь. Тонкая струйка крови потекла на пол. Я встала, как вкопанная, посмотрела на зияющую рану, а уже через секунду сообразила.
– О, Господи! – крикнула я и бросилась к нему на помощь.
Вынув из кармана грязную тряпку, он намотал ее на руку.
– Не надо. Я сам, – упрямо проворчал он, пытаясь увернуться от меня.
Тряпка не большая, поэтому стала красной уже через секунду. Парень, который мне кричал, побежал в комнату отдыха за аптечкой.
Что же делать? Кровь хлещет, а помощи пока нет.
И я поступила, как смогла. Стянула с его руки грязную тряпку, достала из сумки прокладку, припрятанную в дальний кармашек на всякий случай, и приложила к ране. Иван дернулся, вытаращив на меня глаза, потом посмотрел на своих друзей. Они-то понимают, в какое я его поставила положение, и теперь посмеиваются над нами в сторонке.
Я растерялась, а Иван поступил как настоящий мужчина, накрыл своей мощной рукой мою хрупкую ладошку и придавил сверху. Белоснежная прокладка с крылышками пропиталась темной кровью, и мои щеки стали красными от стыда.
Парень принес аптечку, я убрала прокладку, и он обработал рану перекисью.
– Спасибо, – сказал Иван.
Я приняла благодарность на свой счет, а парень ответил:
– Не за что.
На обед я не пошла, поднялась в кабинет и налила себе крепкий кофе. Руки все еще трясутся. Не от страха, а от того, как Иван сильно сдавил мою ладонь.
– Да, уж! – воскликнула Маринка, когда увидела мое бледное лицо. – Этот анекдот теперь продержится год, а может и дольше. Ты всех удивила, особенно Ивана.
– У меня не было выбора.