Парень снова уткнулся в тарелку. Прозрачные пальцы крепко вцепились в кружку с горячим кофе. А глаза уставились в одну точку.
Сегодня я лишилась еще одного ухажера.
– Что это? – спросила бабуля, выглянув в окно. – Странно. Машина не в гараже?
Бросив булку на стол, Настя тоже выглянула на улицу.
– Анька, ты чо оставила машину возле забора?
Черт! Мой телефон в комнате. Иван, наверное, звонит, а я не слышу.
– Мне пора.
Я встала из-за стола.
– Это че, там Иван за рулем?
Я не стала отвечать, а пошла за телефоном в комнату. Сложила кое-какие вещи в сумочку, обула сапоги и вышла на улицу. В этом городе, в отличие от Питера, я совсем перестала краситься. Только в первый день использовала тушь для ресниц. А сейчас в моем кармане лежат лишь гигиеническая помада, да маленькая расческа для волос.
Илья бросился за мной в одной тонкой толстовке и в тапочках и догнал уже у самой машины.
– Подожди, София! – крикнул он. – Куда ты едешь?
– За отцом.
Из машины вышел Иван, в своей черной вязаной шапочке и в темно-синем пуховике. Он подумал, что Илья мой муж, и отошел в сторону, чтобы не мешать, нам разговаривать. Тут же достал сигарету.
– Кто это? – искоса взглянув на огромного мужика, спросил Илья.
– Мой друг, – с укором сказал я.
– Не дуйся, София. Я сказал так Насте, чтобы она отстала. Пусть думает, что мы просто друзья. На самом деле, я все так же люблю тебя. Очень.
– Ладно, – оттаяла я. – Проехали. Забей.
– Можно, я поеду с вами?
– Нам еще нужно заехать на работу. Тебе там будет скучно. Посиди дома. И позвони Сергею, скажи, что у меня все хорошо. Ладно?
– Ладно.
Он поплелся домой, шаркая тапочками по мокрому асфальту.
Докурив очередную сигарету, Иван подошел ко мне.
– Поехали?
– Я готова, – ответила я и взглянула на худую фигурку Ильи, скрывшуюся за забором.
Ранняя весна встретила нас теплым дождичком. Редкими солнечными лучами и пением птиц.
– Мы едем не на работу? – спросила я, когда мы свернули в сторону города.
– Нет. Там меня заменят.
– А Игорь не будет ругаться, если ты не выйдешь на работу?
– Не будет.
– Ты давно с ним дружишь?
– Давно.
– А сколько?
Он сильнее надавил на педаль газа и помчался по трассе с огромной скоростью, перепрыгивая с одной полосы на другую.
Я его раздражаю. И мои неуместные вопросы, и вчерашний поцелуй.
Мы заехали на стоянку. Огромное здание с розовой вывеской «Ангел» встретило нас открытыми дверями и толпой людей.
– Ты пойдешь со мной?
– Да.
– Его трудно будет уговорить. Он упрямый.
– Я хорошо знаю твоего отца.
– Тогда, ладно.
Мы зашли в холл. Здесь тепло, и солнце заливает все помещение. Лифт медленно спустился на первый этаж и открыл перед нами двери.
– Анна!
Из лифта вышел врач. Тот самый, с которым я в прошлый раз разговаривала.
– Мы можем увидеть отца? – спросила я.
Пожилой мужчина с круглыми очками на носу, оглядел Ивана с головы до ног, а потом сказал:
– Ему нужен покой.
– Мы хотим его забрать домой.
– Зачем? – удивился он и даже вспотел от такой новости. – Ему осталось совсем чуть-чуть. Не трогайте его. Пусть спокойно проведет последние дни в комфорте.
– Ага, – оглянувшись по сторонам, промычал Иван. – И сколько здесь стоят сутки?
Шикарная мебель из белой натуральной кожи скромно притулилась в огромном коридоре. Медсестры и врачи одеты в одинаковые фирменные костюмы, с эмблемой на лацкане. На полу – ковры. На стенах – картины в богатой оправе.
– Вы ошибаетесь, – стал защищаться старичок, – дело не в деньгах. Мы заботимся о таких больных, как ваш отец. Стараемся приглушить боль. Работаем с психологами, с лучшими специалистами в области…
– Хватит. Мы поняли.
Иван взял меня за руку и затолкнул в лифт.
– Может…
– Нет, – не давая мне усомниться, твердо сказал он. – Мы сами поговорим с ним. Тогда и решим.
Врач оказался прав.
Когда мы вошли в палату, я даже не узнала отца. Это другой человек. Маленький, сухой. Кожа на лице превратилась в пергамент.
– Папа.
Я села на стул. Он открыл глаза. В них пустота и нестерпимая боль. Хотя стоит капельница, и к руке прикреплены разные приборы, мигающие яркими огоньками. Но, лекарства уже не помогают, только продлевают существование.
– Анна, ты здесь.
– Да, пап.
– Ты умница, дочка. Все сделала, как надо.
Я взглянула на Ивана, а потом спросила:
– О чем ты говоришь, пап?
– О тебе. Ты стала такой, какой я воспитал тебя.
– Пап?
– Не плач. Все будет хорошо. Ты на верном пути.
– Правда?
Он растянул губы в улыбке.
– Ваня с тобой?