– Что?! – Он так заорал, что у меня телефон чуть не выпал из рук. – Какая еще Алиса? Ты крещеная, или…
Из трубки полились ругательства. Такие, каких я раньше никогда не слышала.
– Я – атеистка.
– Еще лучше! А я – верующий. Поэтому девочка будет носить христианское имя. С сегодняшнего дня она – Мария.
– Вы не имеете права…
– Я?!
На сей раз, он придумал новые ругательства. И что интересно, они ни разу не повторились.
Прикрыв ухо рукой, я мысленно посчитала до десяти.
– …твой ребенок сейчас у меня на руках.
– Я знаю. Простите. Просто…
– Не надо передо мной извиняться. Я хочу, чтобы ты поняла – теперь я имею права на все. Это девочка мне не безразлична. И если бы было не так, я не стал бы брать отпуск за свой счет и сидеть с чужим ребенком. Поняла?
– Да. Поняла.
– Когда я увидел тебя в этой мокрой сорочке с испуганными глазами… Я в ответе за вас двоих. И это серьезно, а не шутки. Ты еще ребенок, а детей я обязан защищать. Так меня воспитали родители.
– Да. Поняла.
Повторила я, как заведенная кукла.
– Так я могу, называть ее Машей, или нет?
– Да. Пусть будет Маша. Наверное, это лучшее имя для нее.
– Хорошо.
Макс успокоился. Он выиграл сражение. Хотя у него все козыри на руках, а у меня ничего нет, кроме моих чувств к дочери и беззащитного положения.
Утром он снова позвонил мне. Только уже без крика и без мата. Просто рассказал про Маруську и спросил, когда ее можно искупать в ванночке. Наш разговор продлился ровно минуту; он даже не спросил как мое здоровье, и не умерла ли я за ночь после нашего вчерашнего диалога.
В палату зашла Ольга. Сегодня она улыбается и больше не смотрит на меня волком.
– Как дела, София? – спросила она с порога.
– Нормально.
– Вот и отлично. Как твоя малышка?
– Она умница. Даже не капризничает без меня.
Она села на стул возле окна. Короткий халатик, надетый на хрупкое тело, приоткрыл стройные ноги.
– Я вчера звонила Наташе. У них все хорошо. С девочкой нянчится вся семья. И она, действительно, умничка. Такая спокойная.
– Да.
Я убрала книгу на тумбочку. Мне привез ее Юра, чтобы немного отвлечь от грустных раздумий.
– Макс не очень хорошая нянька? – спросила Ольга.
Мои переживания, видны не вооруженным взглядом. Постоянно шмыгаю носом, да вид замученный.
– Да.
– Не волнуйся. Он справится. Макс еще не в такие передряги попадал.
– Он грубый! Солдафон! А она маленькая девочка. Знаете, что он мне наговорил по телефону? Ужас! Наш сосед-пьяница и то так не ругается. А этот…
Ольга засмеялась. Звонко, как будто ей пятнадцать лет. Я тоже улыбнулась. Ее настроение немного разрядило обстановку.
– Представляю, – сквозь смех, проговорила она. – Макс может такое устроить. Даже не посмотрит, что ты годишься ему в дочери. Без тормозов парень!
Она преувеличила. Макс старше меня всего на тринадцать лет, он никак не может годиться мне в отцы. Ох, уж эта ревность! Съедает все чувства, не дает адекватно относиться к людям. Если бы не Макс, Ольга даже не обратила бы на меня внимания, не стала бы пилить Наталью за безрассудство. Ей было бы наплевать, кто моет пол в их доме и стирает белье.
После обеда приехал Алекс за молоком. Его внешний вид немного взволновал меня. Обычно он улыбается, а тут пришел хмурый, а под глазами синие круги.
– Что-то случилось? – спросила я. – Ты плохо спал?
Взъерошив рукой светлые кудри, он взглянул на меня с такой нежностью, что защемило сердце. У него какие-то проблемы. И это точно связано не с работой.
– Алекс, что с тобой? Ты не хочешь мне рассказать?
– У тебя своих проблем много. Не забивай голову чужими заботами.
– Ты мне не чужой.
Он промолчал. Сейчас у него глаза стали совсем прозрачными: они похожи на стеклышки от бутылки, сверкающие на солнце. Ресницы длинные, густые. А губы нежные, как у младенца. Природа щедро наградила его красотой: она больше мужская, но в то же время изящная.
– Мне предлагают одну работу…
– Какаю?
– Ты когда-нибудь слышала про организацию «Врачи без границ»?
– Нет?
– В прошлом году я был в Париже, где проходил ежегодный европейский конгресс детских хирургов. Там был стенд, и я взял флайер. А уже в октябре отправил им свое резюме, и мы начали обсуждать возможность для сотрудничества. В ноябре у нас состоялось онлайн-собеседование, потом они попросили определенные документы, и вот недавно стало известно, что я зачислен в пул детских хирургов.
– Что это значит?
Я совершенно не поняла, о чем он говорит. Какие импортные словечки, новомодные выражения.
– Мне придется уехать.
– Куда? Надолго?