– А нельзя остаться дома? – спросила я. – У нас папа – врач. Он сам сделает уколы.
– Нельзя. Ей нужны прогревания и постоянный присмотр педиатра. Вы сами не боитесь, что у нее начнутся осложнения?
Я зашла в комнату. Маша так и сидит на руках у Макса. Он даже не дышит, стараясь снова ее не напугать.
– Они хотят положить нас в больницу.
– В больницу? – испуганно взглянул на ребенка Макс. – Все так серьезно?
– Я не смогу больше этого пережить. Там будут делать укола, а я… Нет. Нет.
Девочка при слове «уколы» снова заплакала. Маленькое тельце забилось в истерике. Макс снова прижал ее груди, нежно погладил по волосам и шепнул на ушко:
– Не бойся, милая. Ты же смелая девочка. Я буду с тобой рядом и не дам в обиду. Хорошо?
Но, Маша его не услышала. Кашель и слезы заглушили все.
– Что же делать?
Я метнулась к шкафу. Достала сумку, сложила одежду дочери. Пижама, запасные носки, трусики, взяла на всякий случай полотенце и ее любимую маленькую подушку.
Макс помог мне переодеть ее.
– Я поеду с вами.
Он ушел в свою комнату за телефоном. Наталья к этому времени уже позвонила Алексу и предупредила, что нас привезут в больницу на машине скорой помощи.
Мы ехали долго. Город погряз в огромных пробках, хотя еще не самый час-пик. На одном перекрестке сломался светофор, на другом – авария.
У входа в приемный покой, я увидела фигуру Алекса. На улице холод, а он стоит в одном белом халате и синих тонких брюках.
Он сразу же взял Машу на руки, как только открылась дверь.
– Что случилось? Почему она дрожит? – он вытер слезы на ее щеках. – Доченька, у тебя что-то болит?
Мы зашли в помещение. Врач ушла в кабинет приемного покоя с нашими документами.
– Папочка… папочка…
Маша снова задрожала всем телом.
– Да, что произошло?! – теряя терпения, воскликнул Алекс. Он посмотрел сначала на меня, потом на брата.
– Ей сделали укол, – пояснил Макс, пока я пыталась раздеть Машу. – Она очень испугалась.
Все еще крепко держать за папин халат, дочка снова начала кричать. Она стукнула меня по руке, а потом взглянула, как на врага народа.
Из кабинета вышел старичок. В таком же халате, как на Алексе.
– Ну-с, кто у нас тут Маша?
– Виктор Сергеевич, – вскочил на ноги Алекс, – это моя дочка. Можно ее положить в вашу палату?
– Конечно можно, дружок. Для вас, Александр Александрович, все, что угодно.
– Спасибо.
– Пусть мамочка переобувается, а потом проводите свою семью в сто пятую палату. Я через час осмотрю девочку.
Доктор скрылся за дверью.
– София, ты взяла обувь? – спросил Алекс.
– Нет.
Пока он рылся в пакете, чтобы достать Машины тапочки, Макс забрал у него девочку. Она снова уткнулась носом в его дракона на шее.
– Почему ты не взяла? Как ты пойдешь в палату? – Строго взглянув на меня, Алекс махнул рукой. – Ладно. Принесу тебе бахилы, а там уж возьмем дома что-нибудь.
– Нам надо поговорить.
– Что?
– Поговорить.
– Сейчас? Но, София… как же …
Макс тактично отошел в сторону. Забрал у брата пакет, вынул оттуда тапочки, а потом сел на лавку и переобул девочку. Машенька снова начала дрожать. То ли от холода, то ли от страха. Хотя, с Максом она ничего не боится.
– Что ты хочешь мне сказать? – спросил Алекс, взяв меня под руку.
Его огромные зеленые глаза на миг застыли.
– Алекс, я не могу… прости, но не могу. Она боится уколов. Если бы ты слышал, как она кричала. У нее была истерика.
– Она маленький ребенок. Это нормально. Все дети боятся уколов.
– Она даже не идет ко мне на руки. Только к тебе и к Максу. Может, ты поговоришь с врачом, и он отпустит нас домой? А? Ты сам можешь делать ей уколы.
– Дело не в этом. У нее запущенная пневмония. Ей будут делать определенные процедуры, которые не заменишь ничем. Чего ты боишься, Соня? Это всего лишь на семь или десять дней. Не больше.
– Десять дней? – переспросила я. – Так долго?
– Это не долго.
– Я не смогу. Прости. Но, может ты все же поговоришь с…
– София, я буду рядом. Только вы на первом этаже, а я на третьем. Хочешь, я буду оставаться с ней ночевать, а ты будешь уходить домой? Или Макс заменит тебя на несколько часов в день?
– Вы поможете мне? – обрадовалась я. – А то я одна не справлюсь.
– Конечно, любимая.
Он обнял меня, но когда увидел глаза дочери, тут же передумал.
– Пожалуй, сегодня я останусь с ней. Она все еще не в настроении.
– Ты уверен?
– Да.
Маша даже не попрощалась со мной. Она крепко вцепилась руками в шею отца и снова заплакала.
Мы вышли из больницы. Оба расстроенные. У Макса глаза покраснели от слез, а меня пробил озноб. Мало того, что нервы на пределе, так еще на улице резко похолодало. Колючий ветер толкает в спину, как будто гонит подальше от этого места. Я не должна быть здесь. И моя дочь тоже.