Прежде чем сесть на автобус, мы решили зайти в кафе, согреться и немного успокоиться.
– Почему Маша ко мне так относиться? – обхватив замерзшими пальцами кружку с горячим какао, спросила я. – В чем я провинилась?
Макс уныло взглянул на свои руки. Ему так же, как и мне, не понятно поведение девочки. Мы живем уже столько лет вместе. Она выросла на его глазах.
– Что-то ей не нравиться. Но, что? – он задумался. – Может, вы слишком часто ругаетесь?
– Но, почему она приняла не мою сторону? Я же – мать.
– Дети всегда чувствуют сильного. В вашей паре Алекс – главный. Я тоже, когда был маленький, всегда был на стороне отца. Маму жалел, но папа был – вожак. Лидер. Он не мог быть не прав.
– Значит, Алекс берет силой?
– Он берет другим.
– Чем? – удивилась я.
– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос.
Любовь. Он говорит о ней. Только не может произнести вслух. Для него слово «любовь» имеет другой смысл, нежели для нас. Любовь к Родине, к людям, к животным, к растениям. Он мыслит глобально.
Если Маша спрашивает его – любит ли он ее? Он отвечает «да». Футбол обожает. Рыбалка заводит. Друзей ценит. Родителей уважает. Братом гордится. И так далее. Только бы не употребить слово «люблю».
Мы вернулись домой к ужину. Вечером позвонил Алекс и сообщил, что у Маши температура упала. Ей сделали еще один укол, и теперь он тоже стал таким же врагом, как и я.
– Теперь очередь Макса, – пошутил он. – Потом отправим деда и бабушку.
– Я думала, что она только меня так не любит.
– Она тебя любит. Так же, как и я.
В голосе проскользнули нежные нотки. Все-таки, он замечательный. Ни один мужчина не согласился бы лежать с ребенком в больнице. На это способен только Алекс. Или как там его назвал врач? Александр Александрович.
– Значит, тебя зовут Александр?
– По паспорту я – Алекс. Но, в больнице все называют Александр Александрович. А если проще, то – Сан Саныч.
– Как отца?
– Да.
– Мне больше нравиться твое имя.
– А мне нравиться твое.
Но, меня зовут не София. Он этого не знает, а Макс не выдаст мою тайну.
Утром я приехала в больницу рано. Алекс встретил меня при входе в отделение, с опухшими от недосыпа глазами. Целый день на работе, а потом ночевать в больнице на неудобной кровати – это тяжело. А сейчас ему снова нужно идти к маленьким пациентам.
– Где Маша? – спросила я.
– Ты меня даже не поцелуешь?
– От тебя невкусно пахнет.
– За то от тебя пахнет кофе и сладкой булочкой.
Он прильнул к моим губам. Всего день не вместе, а я уже соскучилась.
– Я принесла тебе зубную пасту и щетку, – протянув ему пакет, сказала я. – Здесь бутерброды с сыром, еще йогурт и сок.
– Сонечка, у меня все это есть. Я часто ночую в больнице. Щетка, паста, полотенце, шампунь и всякая прочая ерунда. Я даже принес сюда из дома пижаму и халат.
– Тогда почисти зубы.
– Язва, – улыбнулся он. – Посмотрю, как ты будешь пахнуть завтра утром.
– От меня будет пахнуть хлоркой, а еще больничной кашей, сваренной на воде.
Взявшись за руки, мы прошли в палату. Маша еще спит. Она снова плакала после укола, и все силы иссякли. Из-под одеяла видны только розовые щечки, да масса кудрявых волос. Так она спряталась от папы и от злого доктора.
– Я пойду, – сказал Алекс. – В обед спущусь к вам. Мама обещала сварить куриный бульон и передать через Макса.
– Почему ты мне не сказал? Я бы сама сварила.
Стало стыдно. Как я сама не додумалась до этого?
– Милая, не переживай. На то она и бабушка, чтобы баловать внучку.
– Алекс, – позвала я, когда он уже собрался уйти, – я хотела сказать… Спасибо.
– За что?
Я подошла ближе. Его теплые руки сразу же проникли ко мне под кофту.
– Люблю тебя.
– Я тоже.
– Правда?
– Очень.
– И я тебя очень.
Мы еще долго не могли распрощаться. И если бы не Маша, которая все же вылезла из-под одеяла, Алекс опоздал бы на работу. Он еще раз чмокнул меня в губы, потом поцеловал дочку, и вышел из палаты.
Ближе к обеду я позвонила Максу, чтобы узнать, когда он придет.
– Я немного задержусь, – ответил он невнятно. – Стою в чертовой пробке. На мосту жуткая авария. Здесь перевернулся автобус, и люди… не могу. Я должен помочь. Потом перезвоню.
– Макс! – крикнула я в трубку.
Снова он лезет не в свое дело. Там, наверное, полиция и скорая помощь. А ему обязательно нужно сунуть свой нос, как будто без него не разберутся. Не может он спокойно пройти мимо чужого горя.