– Меня зовут Илья.
– София.
Он улыбнулся.
– Так что ты делала в клубе? Туда не приходят просто так.
– Почему? Это самый обычный клуб. Где танцуют люди и пьют коктейли.
– Я там всех знаю, но тебя вижу впервые. Ты ничего не пила.
– Я не успела.
– Ты пришла не одна. Я помню.
– И что?
– Твоя подруга успела напиться, познакомиться с парнем, а потом уйти. А ты не успела выпить коктейль?
У него голова хорошо соображает. Видимо, как у мамаши.
– Я пришла позже. А потом появился ты.
– Ты удивляешься, почему я так говорю?
Он заметил, что я с трудом его понимаю. Речь несвязная, так еще голос странный. Как будто у него вырваны связки.
– У тебя какая-то болезнь?
– Не совсем. Я упал в детстве и стукнулся головой. Височной частью. С тех пор плохо говорю и трудно есть твердую пищу.
Я заметила, какой он худой. Пальцы на руках прозрачные.
– Это неизлечимо? – спросила я.
– Нет.
– А чем ты занимаешься? Тебе это не мешает в работе?
– Я художник.
– Ты этим зарабатываешь на жизнь?
– Нет. Я этим живу.
– Но, деньги ты зарабатываешь?
Опустив голову вперед, он усмехнулся. Такое ощущение, что он стесняется своего голоса. Или от природы скромный.
– Я не работаю. Если ты это хотела услышать.
– Совсем. А как же ты живешь?
– Вот так. Деньги – это еще не жизнь. Они нужны только для того, чтобы не умереть от голода.
– И купить джинсы.
Он проследил за моим взглядом.
– Эти? Нет. Подделка. Не настоящая фирма.
– А выглядят круто.
– Ну, так. Я купил их на рынке за пять копеек. Ношу уже три года. Хорошие джинсы.
Я иду по тротуару с правой стороны, а он с левой. Между нами просачиваются случайные прохожие. Сзади плетется Макс на большом расстоянии.
С чего бы начать разговор? Я должна вывести его на чистую воду, а он говорит о джинсах.
– Холодно.
Встрепенулся Илья. На нем тонкая осенняя куртка, а на ногах ботинки на рыбьем меху.
– У тебя нет зимней одежду? – спросила я, плотнее закутавшись в теплую шубу.
– Я редко выхожу на улицу.
Да уж. Интересный субъект. С таким есть о чем поговорить.
– Ты сам, где живешь?
– Далеко. В Московском районе.
– Я провожу тебя до метро. А то ты совсем замерзнешь.
Он ничего не ответил.
Мы дошли до вокзала и остановились на автобусной остановке. Здесь уже никого нет. За то ветер не так дует. Он сунул руку в карман, что-то там поискал. Потом залез в другой карман и вынул телефон. Очень не дешевой марки. Такого нет даже у Сан Саныча, хотя он меняет их каждые полгода.
– Я дам тебе свой номер, – сказал он. – Если надумаешь… Может…
– Я не буду тебе звонить. Лучше ты сам.
– Ясно.
Он убрал телефон снова в карман.
– Хочешь, я провожу тебя до дома? – предложил он. – А то, уже страшно идти одной. Тем более возле вокзала обитает всякая шваль.
– Я сама дойду. Ты совсем замерз.
Его прозрачные пальцы дрожат. А нос посинел от холода.
– Ты не пригласишь меня домой?
– Илья, я замужем.
– Ты замужем?! – воскликнул он.
– Да. И у меня есть ребенок.
– Ух, ты!
Только и смог проговорить он.
– Но, я разошлась с мужем. Поэтому и пришла в клуб.
– Ясно.
Он отступил на шаг назад. Хочется сбежать, но неудобно.
– Илья…
– Я все понял. Давай поговорим в другой раз. А то у меня сейчас сердце остановится.
Только я хотела открыть рот, а он уже исчез. Быстро, как будто за ним свора собак гонится. Тут же появился Макс. Он оделся тепло, поэтому не замерз. Только щеки красные.
– Я жутко перепугался, когда вы пропали, – сказал он. – Смотрю, пошли в сторону туалета. Подошел, а вас нет. Дергал за все ручки, ломился во все двери. Никого. Думаю, ну все. Пропала моя девочка. Брат голову оторвет.
– Он – псих! Затащил меня в кладовку и чуть не изнасиловал. Хорошо – дохлый. От него легко отбиться. Ели бы был большой, то я бы оттуда живой не вышла.
– Прости, принцесса. Не углядел. Больше ты его не увидишь.
Тут я преувеличила. Илья не собирался насиловать меня. У него бы это не получилось, даже если бы захотел. А он хотел как-то вяло.
– Ты говорил Алене, что идешь со мной в клуб?
– Да. Я ей все рассказал.
Макс виновато взглянул на меня.
– Зачем? – Напала я на него. – А если она расскажет своей маме? А та передаст Наталье.
– Аленка не скажет. Она понимает, чем это может закончиться.
– Значит, Аленке можно говорить, а Алексу нет? У нас отношения испортились из-за этих тайн! Мне приходится все время врать. Даже сегодня, он не знает о моей вылазке в ночной клуб.
– У вас они давно испортились. Ты сама ему не доверяешь.