– А знаете, – прошептал один из новичков, – мой дед рассказывал, что в этих тоннелях...
– Никаких историй про призраков, – оборвал я его. – Особенно про тех, что живут в канализации. У нас и без того достаточно развлечений на вечер.
Впереди показался еще один технический колодец – свет из вентиляционных отверстий создавал причудливую игру теней на стенах. Сверху донеслись приглушенные голоса – видимо, проходили первые гости нашего праздника.
– Пять минут до точки выхода, – доложил Хмырь, сверяясь с картой.
Я проверил время – до начала представления оставалось двадцать минут. Как раз успеваем занять позиции. Дед Пихто со своей командой отвлечет внимание, а мы... мы устроим «Волкам» незабываемый финал.
– Господа диверсанты, – я обернулся к группе, – приготовиться к выходу на сцену. И помните – это не репетиция. Права на второй дубль у нас не будет.
В темноте тоннеля тускло блеснули стволы оружия. Где-то наверху снова громыхнуло, и по стенам потекли струйки конденсата. Похоже, небесная канцелярия решила обеспечить нам не только звуковое, но и световое сопровождение.
Мы заняли позиции в старых склепах – идеальное место для засады, если не обращать внимания на специфическое соседство. Через прицел ночного видения я наблюдал, как первые разведчики «Волков» скользят между могилами, проверяя территорию.
– Смотри-ка, даже бронежилеты новые, – шепнула Алина, устраиваясь у соседнего окна. – Видимо, последний налет на инкассаторов удался.
В наушнике раздался приглушенный голос деда Пихто:
– Якут начал свое представление. Похоже на генеральную репетицию Большого театра, только с более летальным составом.
Над кладбищем действительно разносились первые удары бубна – глухие, тяжелые, отдающиеся где-то в груди. Даже у меня, повидавшего всякое, от этих звуков шерсть вставала дыбом.
– Так, граждане участники несанкционированного мероприятия, – я собрал команду в относительно сухом углу склепа. – Напоминаю правила безопасности: стрелять четко, экономно и желательно в цель. Мы не в тире, патроны дорогие.
Бойцы едва заметно усмехнулись – немного черного юмора перед боем всегда помогает снять напряжение.
– Когда дед с Сарыг-оолом начнут свое шоу, – я показал на карте, – «Волки» будут смотреть туда. А мы... – я провел пальцем по линии нашей атаки, – мы им устроим культурную программу с другой стороны. Без антракта и поклонов.
Хмырь, притаившийся у входа, подал сигнал – на кладбище подтягивались основные силы противника. В прицел было видно, как они занимают позиции, готовясь к бою.
– И помните, – я оглядел свою команду, – сегодня мы закрываем старые счета. За Топтыгина, за наш район, за все то дерьмо, что они устроили. Никакой пощады – они ее не заслужили.
Удары бубна становились громче, к ним добавился низкий гортанный напев. По спине пробежал холодок – якут явно готовил что-то серьезное.
– Три минуты до начала, – прошептала Алина, проверяя магазин. – Как думаешь, старики справятся?
– Справятся, – усмехнулся я. – Дед еще под Парижем научился устраивать представления. А с якутом... с якутом мы разберемся по-своему. Без фокусов и спецэффектов.
Гром наверху звучал все чаще, словно небо аплодировало предстоящему спектаклю. Дождь усилился, барабаня по крышам склепов и превращая землю в скользкое месиво.
– Господа артисты трагического жанра, – я передернул затвор, – приготовиться к выходу. Занавес поднимается через две минуты. И да, – я позволил себе мрачную улыбку, – сегодня у нас постановка в стиле мрачного триллера. Только без длинных монологов перед смертью.
В наушнике щелкнуло – дед Пихто дал сигнал готовности. Где-то в тумане мелькнули тени – «Волки» заканчивали развертывание. Якут вывел особенно заунывную ноту, от которой зашлись истеричным лаем окрестные собаки.
Финальные приготовления были закончены. Оставалось только дождаться первого акта этой кровавой оперы. И устроить для наших «друзей» незабываемый финал.
В конце концов, как говорил один знакомый режиссер, главное в любом спектакле – это неожиданная развязка.
Глава 23. «Стрелка» на кладбище
Смоленское кладбище в этот поздний час напоминало декорацию к фильму ужасов – покосившиеся кресты терялись в мутной дымке, старые склепы горбились над землей как каменные стражи, а мокрые от начинающегося дождя надгробия тускло поблескивали в свете луны, изредка проглядывающей сквозь тяжелые тучи.