Я взял планшет, увеличивая схему первого этажа:
— Так, что тут у нас... О, милые тролли на входе! Расскажи про этих джентльменов.
— Костолом и Черепомят, — Алина улыбнулась. — Братья-близнецы, между прочим. Папа их из Норвегии выписал. Очень... своеобразные ребята. Представляешь, недавно увлеклись шахматами.
— И как успехи?
— Ну, они съели уже три набора фигур. Говорят, черные фигуры вкуснее белых. А ладьи хрустят как сухарики.
Я невольно рассмеялся, представив двух громил-троллей, степенно жующих шахматные фигуры:
— Прямо гурманы. А в чем подвох?
— В том, что они не только фигуры едят, — Алина стала серьезной. — Папа специально выбрал троллей-интеллектуалов. Они не просто громилы — они анализируют поведение всех входящих. Любая странность, любой намек на обман...
— И праздничный ужин с хрустящими косточками незадачливого вора? — предположил я.
— Типа того. Хотя они предпочитают начинать с мягких тканей. Говорят, на десерт кости вкуснее.
Я сделал пометку в блокноте: «Троллям — печенье с успокоительным. Много печенья».
Внезапно со стороны особняка донёсся странный звук — словно кто-то очень большой зевнул. Я поднял бинокль как раз вовремя, чтобы увидеть, как на крыше потягивается здоровенная тварь, похожая на помесь дракона с летучей мышью.
— А, это Люся, — прокомментировала Алина будничным тоном. — Папина виверна. Она обычно в это время просыпается и идет на охоту.
— Люся? — я чуть не выронил бинокль. — Серьезно? Это чудовище зовут Люся?
— Полное имя — Люцифера Игнатьевна. Папа считает, что это звучит солидно. Но она отзывается только на Люсю. И на запах жареного мяса.
Я смотрел, как «Люся» расправляет кожистые крылья размахом метров в десять:
— И часто она... гуляет?
— Каждую ночь. Охотится на бродячих собак, случайных грабителей и иногда — на особо надоедливых соседей. Папа ее специально дрессировал.
— Дай угадаю — методом кнута и пряника?
— Почти. Методом файербола и барбекю. Она теперь при слове «кушать» начинает искать, что бы поджарить.
«Здравствуйте, приплыли», — подумал я. «Мало мне было троллей-гурманов и горгулий с огнеметами, так ещё и летающая зажигалка с именем как у библиотекарши».
Но вслух сказал:
— Слушай, а может, стоит подружиться с этой... Люсей? Я все-таки леопард, она вроде как тоже хищник...
Алина посмотрела на меня как на умалишенного:
— Леш, ты понимаешь, что предлагаешь подружиться с виверной? С той самой тварью, которая в прошлом месяце сожрала бронированный «Мерседес» папиного конкурента? Вместе с конкурентом!
— Ну, значит, у нее хороший вкус, — пожал я плечами. — К тому же, я обаятельный. Вон, тебя же как-то очаровал.
— Тебя точно дед Пихто по голове не приложил? — она потрогала мой лоб. — Температуры вроде нет...
— Ладно, оставим пока Люсю в покое, — я вернулся к изучению схемы. — Что у нас внутри? Кроме василиска-библиофила и прочих домашних питомцев.
Алина увеличила проекцию второго этажа. В тусклом свете луны голографические линии светились призрачно-синим, придавая схеме какой-то зловещий вид.
— Здесь все серьезно, — она выделила красным центральный коридор. — Папин кабинет защищен тройным контуром. Внешний — стандартная магическая сигнализация. Средний — руны летального действия. Внутренний... — она замялась.
— Что? Армия демонов? Портал в преисподнюю? Налоговая инспекция?
— Хуже. Папины личные заклинания. Он... экспериментирует в последнее время. Совмещает классическую магию с современными технологиями.
Я присвистнул:
— И как это выглядит?
— Помнишь того вора, который пытался украсть сигары? — Алина поежилась. — Он прошел первые два контура. А на третьем... Папа потом неделю соскребал его со стен. Говорит, интересный эффект получился — будет развивать направление.
«Прекрасно», — подумал я. — «Просто замечательно. Не дом, а полигон для испытаний садистских изобретений».
— А сам артефакт где хранится? — спросил я, стараясь не думать о «интересных эффектах».
— В сейфе за картиной, — Алина показала точку на схеме. — Классика жанра. Папа обожает старые фильмы про ограбления. Говорит, в них есть стиль.
— И наверняка сейф утыкан смертельными ловушками.
— Естественно. Плюс там система распознавания магической подписи. Открыть может только папа.
Я задумчиво почесал подбородок:
— Знаешь, а ведь во всей этой паранойе есть система. Твой отец... он ведь не просто так все это устроил? Он чего-то боится.