— Господа, — он церемонно поклонился, придерживая рукой готовую отвалиться челюсть, — ваш транспорт подан. Рекомендую поторопиться – у нас тут намечается небольшое... возгорание.
За его спиной призрачная карета Хмыря мерцала в ночном воздухе, переливаясь всеми оттенками потустороннего. Не самый обычный способ передвижения, но когда тебя преследует разъяренный криминальный босс с армией боевых магов и очень обиженной дочерью, не приходится привередничать.
Как только мы забрались в карету, по особняку прокатился рев, от которого задрожали оставшиеся целыми стекла. Через выбитые окна второго этажа вырвался столб пламени – похоже, Феликс наконец-то разобрался с Люси. Или наоборот – с такого расстояния было сложно определить.
Призрачный экипаж тронулся, набирая скорость. Хмырь, материализовавшийся на месте кучера, правил спектральными лошадьми с неожиданным профессионализмом.
— А ты где научился? — поинтересовался я, высунувшись в окно.
— Извозчиком работал, когда живой был, — отозвался призрак. — В девятнадцатом веке. Правда, тогда клиенты были... потеплее.
Карета неслась по ночному Петербургу, лавируя между редкими машинами. Призрачные копыта высекали искры из брусчатки, а полупрозрачные колеса оставляли за собой шлейф серебристого тумана. Прохожие провожали нас удивленными взглядами – видимо, призрачный транспорт все еще был в новинку даже для магической части города.
Алина сидела рядом, прислонившись к моему плечу. От нее исходил жар – не обжигающий, а уютный, как от камина в зимний вечер. Ее дыхание постепенно выравнивалось после битвы.
— Знаешь, — произнесла она задумчиво, разглядывая проплывающие за окном фонари, — я всегда знала, что однажды придется пойти против отца. Но не думала, что это будет... так.
— Как? — я осторожно обнял её за плечи. — С огоньком?
Она слабо улыбнулась:
— С тобой. С этой безумной компанией. Папа всегда говорил, что в нашем мире нельзя никому верить. А теперь...
— А теперь ты связалась с бродячим котом, призраком-извозчиком, магом-пенсионером и зомби-барменом, — закончил я. — Определенно повод для семейной гордости.
Внезапно карету тряхнуло. Над крышей просвистел огненный шар размером с приличный арбуз, осветив улицу багровым заревом.
— О, а вот и папа, — Алина выпрямилась, выглядывая в заднее окно. — И, кажется, он слегка раздражен.
Я обернулся. По ночному небу к нам приближалась внушительная процессия. Впереди, верхом на Люси (видимо, они все-таки договорились), летел Огненный Феликс. За ним, на метлах различной степени потрепанности, следовали уцелевшие боевые маги.
— Хмырь! — крикнул я. — Можешь быстрее?
— Я призрак, а не реактивный двигатель! — огрызнулся тот. — Но могу срезать через пару измерений. Правда, укачает.
— Давай!
Карета вильнула в переулок, а затем... реальность вокруг смазалась, как акварельный рисунок под дождем. Мы словно нырнули в чернильную тьму, прошитую серебристыми нитями потустороннего света. Желудок сделал сальто, а все кошачьи инстинкты разом завопили о неправильности происходящего.
Когда мир снова обрел четкость, мы оказались где-то в районе Сенной площади. Вокруг громоздились старые доходные дома, чьи фасады были испещрены защитными рунами и магическими граффити.
— Предупреждать же надо, — простонал я, пытаясь убедить внутренности вернуться на место.
— Предупреждаю, — отозвался Хмырь, — они нас догоняют. И, кажется, твой будущий тесть очень хочет поговорить.
Действительно, в небе снова появились преследователи. Феликс что-то кричал, но ветер уносил слова. Впрочем, судя по тому, как вокруг него клубилось пламя, слова были не самые ласковые.
— У меня есть идея, — Алина закусила губу. — Но тебе она не понравится.
— Милая, мне уже не нравится всё происходящее. Так что давай, удиви меня.
— Нам нужно на Черный рынок. Прямо сейчас.
Я моргнул:
— Что, вот так сразу? Без подготовки, без плана, без...
— Именно! — в глазах девушки загорелся азартный огонек. — Папа знает все наши убежища, все связи, все возможные пути отхода. Но он не ждет, что мы рванем прямиком в логово контрабандистов.
— Потому что это самоубийство? — предположил я.
— Потому что это безумие, — она улыбнулась. — А безумие, как говорит дед Пихто, иногда лучшая стратегия.