– Нет, ну вы видели? – Хмырь нервно просвечивал сквозь стену, его обычно бесплотная форма от волнения то появлялась, то исчезала. – Этот якут... он же Топтыгина... просто... – призрак не мог подобрать слов, что с ним случалось крайне редко.
Я сидел в кресле, морщась от боли в простреленном плече. Серебряную пулю уже вытащили, но место ранения все еще пульсировало холодом – похоже, в патронах была не только серебро, но и какая-то северная магия.
– Босс, – Хром оторвался от своего детектора магических аномалий, который теперь показывал что-то среднее между прогнозом погоды в Якутии и расписанием шаманских камланий. – Судя по показаниям, они использовали какой-то древний ритуал. Что-то связанное с духами северного сияния и... – он замялся, – похоже, с местным алкоголем повышенной крепости.
– Прекрасно, – я потер виски, чувствуя, как внутренний зверь беспокойно ворочается. – У нас теперь не просто шаман-алкоголик, а еще и со связями в потустороннем мире. Причем, судя по всему, его духи-покровители тоже не дураки выпить.
Дед Пихто закончил колдовать над рукой Алины и повернулся ко мне:
– Это древняя магия, котик. Очень древняя. Я такое только раз видел, когда в 1812 году...
– Дед! – хором простонали все присутствующие.
– Ладно-ладно, – старик примирительно поднял руки. – Но суть в том, что этот Хуолинен – не просто шаман. Он из древнего рода, хранители какой-то особой силы. И судя по тому, что я вижу... – он многозначительно посмотрел на морозные узоры на руке Алины, – он только начал показывать свои возможности.
– А что с... – я запнулся, – что с Топтыгиным? Есть хоть какая-то надежда?
Дед покачал головой:
– Это не просто смерть, котик. Шаман забрал его душу куда-то... в другое место. Может быть, в нижний мир, может, еще куда. Даже Хмырь не может его почувствовать, а это о многом говорит.
Призрак согласно кивнул, становясь почти полностью прозрачным от печали:
– Я пытался найти его след в астрале, босс. Но там только холод и... якутские народные песни.
В этот момент в лазарет буквально влетел Хромой Митя, его одышка была слышна еще из коридора:
– Босс! – он схватился за сердце, пытаясь отдышаться. – Там это... Кот Василий вызывает! Срочно! И судя по его тону... – информатор нервно оглянулся, – он уже в курсе про Топтыгина.
Я медленно поднялся, чувствуя, как боль в плече отзывается новой волной холода. Внутренний зверь напрягся – разговор с боссом в такой ситуации не сулил ничего хорошего.
– Алина, – я подошел к кушетке, – ты как?
Она попыталась улыбнуться, но вышло не очень:
– Жить буду. Рука почти оттаяла, только иногда почему-то хочется петь «Подмосковные вечера» на якутском.
– Хром, – я повернулся к изобретателю, – проанализируй все данные. Мне нужно знать, что это за магия и как с ней бороться. И да, проверь свой детектор – если он начнет выдавать рецепты строганины или советы по проведению ритуалов, лучше перезагрузи систему.
– Хмырь, – призрак материализовался рядом, – продолжай следить за их территорией. Только... – я запнулся, – держись подальше от шамана. Одного призрака в команде нам достаточно.
Уже у дверей я обернулся:
– Дед, присмотри за Алиной. И да... может, все-таки расскажешь, что там было в 1812 году? Кажется, нам пригодится любой опыт борьбы с русской зимой. Даже если она якутского происхождения.
Старик впервые за вечер улыбнулся:
– Вот вернешься от Кота – расскажу. Заодно и настойку особую достану. Ту самую, которой мы с Кутузовым...
– Дед!
– Молчу-молчу.
По пути в кабинет босса я размышлял о превратностях бандитской судьбы. Кто бы мог подумать, что обычный налет обернется такой катастрофой? Хотя, как говорится в умных книжках по антикризисному управлению: «Если твой план идеален – значит, ты что-то упустил. Если всё пошло наперекосяк – значит, ты на верном пути».
Осталось только объяснить это Коту Василию. И желательно так, чтобы не пополнить коллекцию его знаменитых чучел неудачливых подчиненных.
Магический коммуникатор на запястье тревожно пульсировал, напоминая о срочности вызова. Где-то вдалеке послышался звук бубна, и мне показалось, или в предрассветном тумане промелькнули силуэты волков с глазами цвета северного сияния?
Ночь обещала быть длинной. И, судя по всему, это только начало.