Расчет оказался правильным, во всяком случае, в отношении “русских” специалистов (остальным вся эта лирика была недоступна): периодические прогулки по тихой зеленой улочке, носящей подходящее название “Green”, с последующим посещением кофеен главной улицы входили в ритуал ведущих специалистов, а с появлением Майи упомянутый ритуал стал особенно привлекательным. Молодую женщину можно было видеть в компании Ричарда, Димки, Юджина, а то и представителя инвесторской гильдии (никогда с мужем, впрочем), и любой двойной или тройной комбинации этих джентльменов, энергично старающихся развлечь и заинтересовать смешливую красавицу. Майя искренне смеялась шуткам “гениев” и “финансистов”, но опытный наблюдатель, пожалуй, мог бы заключить, что только в компании президента ЮРС женщина смеялась каким-то особенным грудным смехом, и глаза ее излучали особенный и неповторимый спектр.
Саймон и Димка дошли до поворота и уселись в ближайшем “Peet’s Coffee” – популярной сетевой разновидности кофейного бизнеса, в свою очередь неотделимого от хай-тека в целом. Саймон, как всегда, заказал двойной espresso, а гурман Димка выбрал кофе Mocha с взбитыми сливками. Верный своей привычке Саймон отхлебнул черного напитка и закурил; курил он только и исключительно с кофе, считая, как всегда категорично и “навсегда”, что только в этом случае сигарета может доставить какое-то “осмысленное” удовольствие. Димка был не согласен и курил по настроению и за компанию, “как все”. Некоторое время коллеги молчали, занимаясь кофе и наблюдая за быстро взлетающими рваными струйками. Замызганный бомж, толкающий перед собой тачку с многочисленными черными мешками, остановился перед друзьями и жестами попросил закурить, Добросердечный Димка полез было за сигаретой, но Саймон его остановил.
– Ты, что, собираешься поощрять этих ленивых насекомых? -сказал с издевкой и показал бомжу направление следования. Привыкший к отказам бомж отвалил. Димка с удивлением посмотрел на шефа.
– Ему хуже, чем нам. – философски заметил.
– Пусть работать идет, – отозвался Саймон. – Ты, наверное, думаешь, что это “система” его опустила. Жестокий капитализм и прочее. Ничего подобного: просто работать не любит. И учиться лень. Уж здесь-то для любых идиотов полный спектр возможностей.
– Может быть, он болен, – предположил Гольдман.
– Не изобретай, Димыч. Болен он ленью и безнаказанностью.
Саймон вздохнул и уставился в пустоту. Димка чувствовал, что начальнику плохо и хочется выговориться, поэтому он сидел непривычно тихо и мирно потягивал свой Mocha. Повздыхав и покрутив головой, Белкин, наконец, сказал:
– Знаешь, Димыч, что меня больше всего пугает… .?
Димка вопросительно напрягся, почему-то ожидая, что Сай скажет что-нибудь на личную тему, что-нибудь, касающееся его жены и ее поклонников, но вместо этого Сай выдал неожиданное:
– … .мне страшно думать, что Рич допустил ошибку в уравнениях, и поэтому у нас ничего не получается.
Димка чуть не прыснул от облегчающей неожиданности, но, к счастью для него, сдержался и даже понимающе покивал. Жизнерадостная натура доктора Гольдмана не принимала фанатизма ни в чем. “Господи”, – подумал Димка про себя, – мне бы твои заботы, старичок. У тебя не сегодня-завтра жену уведут, а ты об уравнениях, идиот, ей-богу!” Димка даже рассердился немного. Вслух же сказал:
– Какие проблемы, Сай. Попросим его проверить все еще раз, что за дела. Но я не думаю… ты же знаешь Рича, он гений, и вообще…
– В том-то и дело, Димыч, что мы привыкли считать его высшим авторитетом, – с некоторым раздражением отвечал Саймон, – богоподобным, как бы. Но пойми, он тоже человек, и к тому же неудовлетворенный и страдающий: с одной стороны из-за того, что никак не может совершить революцию в астрофизике, а с другой – не может забыть свою Люську, и по этому поводу влюбился в мою Майку. Чтобы как-то заполнить свою жаждущую любви душу. В качестве замены, так сказать, – Сай грустно усмехнулся, – хотя ей, кажется, больше нравится другой персонаж… .