– Ну, и какой же новый продукт ты предлагаешь? – свистящим шепотом спросил Саймон. Президент Юджин ответил легко: – А, вот, хотя бы тот, что мы недавно обсуждали с доктором Гольдманом. Касающийся солнечной энергетики, направления, между прочим, очень сейчас популярного. Я бы даже сказал, модного. Что-то вроде супер-элемента для солнечных батарей. Идея блестящая, мне очень понравилось.
Саймон на секунду окаменел, потом посмотрел на Димку невыразимым взглядом и выбежал из кабинета, не извинившись. Димка побежал за ним, а Юджин с Ричардом остались одни, обмениваясь грустными взглядами. Пришла уборщица и выгнала всех в холл, куда из двора доносились звуки Димкиного голоса, уговаривающего Саймона “понять все правильно” и не “делать глупостей”. Они вернулись: Димка с красными пятнами на пухлых щеках, Саймон – бледный, как привидение. Напуганный Юджин бросился к нему, объясняя и успокаивая. Не слушая начальника, Саймон решительно двинул в лабораторию,; растерявшийся Димка потоптался немного, ожидая руководящих указаний и, не получив их (Юджин был обескуражен не меньше остальных и внутренне ругал себя за поспешность), поплелся вслед за шефом.
– Я думаю, – печально сказал Ричард, – что мы на сегодня закончили.
– Да, похоже, – в тон ему ответил Юджин.
– Ну, пока, – сказал Ричард.
– Пока-пока, – сказал президент и пошел в свой уже чистый кабинет.
Поколебавшись, Ричард решил зайти в лаб попрощаться. Настроение было на нуле. ЮРС трещал по швам. Предстоящий пейзаж оживлялся только ожиданием доклада Анджея Ланде в Стэнфорде (что он там придумал, друг-соперник?), но и в этом событии чувствовалось что-то угрожающее.
В лаборатории Саймон и Димка молча сидели за приборами, снимая показания, на вошедшего даже не посмотрели. Ричард уже собрался без слов откланяться, как вдруг Димка издал дикий возглас “Получилось!!”– и запрыгал вокруг Саймона, продолжая восторженно вопить.
– Что там у тебя получилось?, – недоверчиво спросил Белкин.
– Смотри сам! – кричал доктор Гольдман, продолжая плясать.
Саймон взглянул на Димкины приборы и изумленно сказал:
– Постой, этого не может быть. Похоже, эффект улучшился. Но это же абсурд…
– А что вы, собственно, делали? – спросил Ричард.
Вместо ответа Саймон посмотрел в лицо ученому и размеренно произнес, да так, что у Ричарда по спине прополз отчетливый холодок:
– Если это не случайный выброс и не галлюцинация, то нам предстоит длинный разговор, профессор.
Глава 7.
Юджин.
– Что же с нами теперь будет? – сказала Майя.
Они только что поцеловались и сидели, счастливые и оглушенные, держась за руки и думая об одном и том же. Скамеечка в маленьком парке недалеко от квартиры Белкиных была не видна с улицы, прикрытая с одной стороны смоковницей с широкими желто-зелеными листьями, а с другой – массивным коммуникационным блоком, разрисованным местными живописцами.
– Не знаю, Маечка, – отозвался Юджин.
– Я не могу его бросить, понимаешь?
– Понимаю.
– У нас Сашка, и, вообще, я его люблю… не так как тебя, но…
– Я его тоже люблю, – сказал Юджин, улыбаясь, – и тоже не так как тебя.
Майя засмеялась своим грудным музыкальным смехом, который сводил его с ума.
– А целоваться хочу с тобой, – сказала женщина и положила ему голову на плечо.
– А я хочу с тобой все, – сказал президент.
– Я догадываюсь…
– Ну, и когда же?
– Не знаю я, Женечка. Пора мне к ребенку, да и тебе – руководить. Будь с ним помягче, обещаешь?
– Обещаю, Маечка.
****
Пережить еще одно разочарование Юджин категорически отказывался. Дружеская затея, поначалу такая увлекательная, многообещающая и надежная, разваливалась на глазах. Идея Саймона не работала, Ричард тосковал, а Димка был растерян и не знал, к какому берегу прибиться. Прочие сотрудники бродили по компании обескураженные и потихоньку искали другую работу. Внедрение фантастического продукта, очевидно, откладывалось на неопределенное время, и все понимали, что конец близок. Два инженера из лучших первыми, как всегда бывает, подали заявления и исчезли. Подтягивались и остальные. Майя занимала все его мысли, но что с этим делать было непонятно. (Не ясно было также, что делать с его теперешней девушкой Эммой. На работе о ней никто не знал, и сам он всерьез эту историйку не принимал, но присохла к нему женщина, похоже, основательно). Даже погода, обычно такая ровная и солнечная в это весеннее время года, хмурилась и неприятно удивляла то редким в этих широтах дождем, то несуразно сильным ветром, нагнетая настроение обреченности.