Говоря это, Майкл поедал доктора Гольдмана восторженными глазами и подвигался все ближе с явным намерением откусить смачный кусок творческой Димкиной плоти и немедленно передать его в распоряжение ребят “Фотовольта”. Димка окончательно перепугался.
В отличие от Юджина с его цветастой калейдоскопической биографией и многочисленными приключениями “на суше и на море”, стимулируемых неспокойной и отчасти авантюристической натурой президента, Димка Гольдман плыл более или менее по течению реки жизни, стараясь не принимать радикальных решений, не делать резких поворотов и воздерживаться от неординарных деяний в любой сфере, профессиональной или романтической. Тем не менее, слушая бородатого начальника, Димка чувствовал какое-то удивительное соответствие предложений Майкл Эмерсон его настоящей ситуации. Было ясно, что от него, собственно говоря, не требовалось – по крайней мере пока – принимать какие-то глобальные решения, радикально что-то менять, только что попробовать…
В результате Димка, удивляясь самому себе, согласился, и отгородившись от продолжения увлекательного разговора прибывшей едой и порозовевшей от гордости за своего мужчину Беллой (девушка никогда не думала о Димке как об ученом, которого “хотят” люди бизнеса и была приятно поражена происходящим), занялся нормальным романтическим обедом в виду океана. Майкл в свою очередь отъехал обратно к соседнему столу и предпринял попытки успокоить свою спутницу, что оказалось нелегко. После обеда молодые люди погуляли еще немного и по настоянию Димки поехали к нему домой, отложив ночевку у моря на неопределенное время.
Несмотря на решение провести выходные в манере “нормальных людей”, Димка не смог подавить в себе чувство тревоги “за своих”, всю субботу росшее в его сознании, и в воскресенье утром, попрощавшись с Беллой (та смотрела на него с жалостливым удивлением), поплелся-таки на работу. Заметив на паркинге старенькую “хондочку” Саймона и блестящий лексус президента Юджина, Димка понял, что его опасения, похоже, были обоснованы. В лаборатории стояло ровное шипение работающей камеры два и блуждали тревожные флюиды главного изобретателя. Шефа не было, и Димка, на всякий случай бесшумно шагая по коридору, направился к кабинету верховного начальства.
С детства обожая детективы и всякого рода тайны и разоблачения, Димка неожиданно представил себе, как незаметно для своих коллег и начальников подслушивая у двери (в классическом шпионском стиле), он услышит нечто удивительное, проникнет в суть стартаповской политики, не исключая и личного мотива, ибо проницательный и наблюдательный доктор Гольдман давно заметил “химию”, происходящую между президентом и женой главного ученого. Действительность оказалась более прозаической.
– … я все понимаю, – говорил Саймон, немного задыхаясь. и про Рича, и про инвесторов. Но пойми, Юджин, “слойка” – это настоящий прорыв, не просто золотая, а бриллиантовая жила, неужели ты не понимаешь? Ну, хорошо, произошел сбой, мы потеряли время, правда, правда, но для проектов такого масштаба – это нормально, ты должен это знать лучше, чем я. Лучшие физики мира строили атомную бомбу три года, это при том, что принцип был совершенно понятен. А у нас еще года не прошло, и мы уже нашли ошибку. Теперь все пойдет быстрее, с Ричем или без. Я практически нашел все разумные решения, дай мне еще полгода, уговори своих идиотов инвесторов. Ну, что же ты молчишь, начальник?
Юджин молчал, думая о женщине, которая занимала его мысли сейчас значительно больше, чем завывания и причитания ее гениального изобретателя. ”Господи, какие же они дураки, эти одержимые гении! Тоже мне пример нашел, идиот: да, лучше бы они не делали эту вонючую бомбу, теперь весь мир трясется от страха. И ведь для “слойки”, если получится, тоже найдут военное применение, вопросов нет. И – опять двадцать пять, хотели как лучше… . Ты об этом подумал, гений долбанный!”. Вслух же сказал нарочито спокойно и рассудительно, подспудно зная, что раздражение Саймона от его спокойствия только усилится:
– Понимаешь, Сай, тут несколько моментов. Во-первых, даже то, что мне удалось выбить из этих индюков до сих пор, уже чудо. Они не понимают и не верят в науку вне университетов, этих святых храмов науки, где, как мы знаем, сидят такие же идиоты, только “ученые”. Я не про Рича говорю, а так, вообще. Ты даже не представляешь, насколько я упростил для них описание твоего проекта: врал, как свинья собачья, обещал убедительный результат через полгода максимум и промышленное внедрение вскоре, ну, ты понимаешь… .куча дерьма. Никто из вас не знает, как я крутился и ловчил: я же вас, гениев, берег, как мог, вот теперь и получаю…