Здесь президент горько и несколько театрально усмехнулся, что не произвело на медленно закипающего Саймона ни малейшего впечатления. Слушающий за дверью Димка подумал, что неплохо было бы “неожиданно” обнаружиться, но решил еще немного послушать. Саймон сказал ехидно:
– Ну, что мне делать, начальник, хочешь я тебя поцелую? Или эту часть мы Майке поручим?
В этот момент Димке предпочел бы присутствовать очно и посмотреть на беседующих начальников. Впрочем, его воображение довольно точно нарисовало ему ироническое лицо изобретателя и его дергающиеся руки перед растерянным президентом, старающимсся сохранять хорошую мину при плохой игре. После некоторой паузы слегка вибрирующий голос Юджина продолжил:
– Это первое. Второе – можешь ли ты гарантировать успех в самое ближайшее время? Как я понимаю, Ричарду ты больше не доверяешь, так? А я, понимаешь, не могу ответственно продолжать проект без единственного среди нас настоящего теоретика, даже, если он в этот раз ошибся. Как мы будем эту дилемму разрешать?
– Не сочиняй, начальник! – огрызнулся Саймон. – Я могу и буду работать с Ричем. Если он захочет, ясное дело. Да, придется его жестче контролировать, но, вообще, не проблема.
– Ой, не думаю, – добродушно отвечал президент. – Зная тебя, не думаю, нет, не думаю.
Саймон пыхтел, не отвечая. Юджин смотрел на него со смешанными чувствами: маленькая капля сочувствия, бочка неприязни. Ему теперь казалось, что он никогда не любил Белкина, уж точно со времени той истории с рыжеволосой Светкой. “Знал бы – не связывался с этим сумасшедшим”, – пробегало у него в голове. “Не хочу, чтобы Маечка была с ним, он ее замучает…”
Терпение Димки иссякло, в результате чего он сделал несколько бесшумных шагов обратно по коридору, затем, стараясь топать максимально отчетливо, подошел обратно к полуоткрытой двери в кабинет и, деликатно постучавшись, предъявил свою круглую физиономию друзьям-начальникам. При виде улыбающегося Димки Саймон помрачнел, а Юджин неприкрыто обрадовался.
– Какой приятнейший сюрприз! – провозгласил президент. Заходи, доктор Гольдман, присаживайся.
– Я вообще-то думал, что мы раз в жизни поговорим без свидетелей, – пробурчал Саймон.
– Господи, ну, какой же это свидетель? Совсем наоборот – один из подозреваемых. Кофе-чай для доктора Г.?
Димка налил себе кофейку и присел в углу, сказав, что может и в лабе подождать, каковое предложение было категорически отвергнуто развеселившимся президентом.
– И в третьих, – объявил приободренный Юджин. – Я отвечаю за благополучие компании и всех ее сотрудников, не исключая и тебя, дорогой Сай, и посему считаю, что нам нужно выбрать более простой и короткий путь к упомянутому благополучию, имея в виду и долгую перспективу, конечно… .Тем более, что присутствующий здесь доктор Гольдман имеет соответствующие предложения и квалификацию. Димка вспомнил Майкла Эмерсона и поперхнулся кофеем.
– Ну, ты… это… Юджин, не преувеличивай, – сказал он. – Ничего конкретного у меня пока нет, и, если честно, то конкурировать с проектом Саймона я не собирался. Не говоря уже о том, что мне крайне не хотелось бы воевать на два фронта, и вообще… .
– Ладно, ладно, Димыч, все это мы можем потом обсудить, – примирительно отвечал президент. – У меня тоже есть кое-что за душой, не в этом дело. Просто, я считаю, что поднять глобальные идеи доктора Белкина и концентрироваться на них в данной ситуации более, чем рискованно, и попахивает провалом. А провал попахивает скучной работой “на дядю” до конца нашей жизни. Мне такая перспектива не нравится, вам, думаю, тоже. (Димка про себя ничего страшного в этом предсказании не увидел.).
– Поэтому нам надо заканчивать все эти переговоры и уговоры и менять тематику, о чем я, собственно, уже предварительно договорился с главными спонсорами.
Димка был совершенно сбит с толку: он не ожидал такой быстрой смены курса. Кроме того, он, действительно, не хотел – и подумать даже не смел – о замене грандиозных идей Саймона на свои скромные “инженерные” предложения. Собственно, и предложений-то толком не было, не продумано до конца, и вообще…
Глядя на Белкина, Димка вдруг заметил, как страшно изменился этот человек: куда подевался тот веселый бородатый парень с блестящими глазами, год назад появившийся в Димкиной шарашке в сопровождении обаятельного Юджина с фантастическим, как тогда казалось, предложением. Сейчас главный изобретатель серьезно похудел и осунулся. Восторженный блеск глаз уступил место какому-то лихорадочному мерцанию, руки и голова двигались безостановочно. Безбородое лицо съежилось и увяло, как у чазоточного больного в последней стадии. “Он болен”, – пронеслось у Димки. “Бедный Сай!”. Жалость к больному гению в этот момент вытеснила все остальные эмоции (Димка вообще был очень жалостлив и знал это за собой), и он твердо сказал, глядя Юджину прямо в глаза: