– Женя, еще раз: я отказываюсь переключаться на новую тематику, пока мы с Саймоном не закончим цикл тестирования по новым программе. Ей-богу, Юджин…
– Бунт на корабле! – изо всех сил пытаясь сохранить мир, провозгласил президент, и замолк. Молчали и остальные: всем было понятно, что дело их проиграно, так или иначе.
– Отомстить мне решил, начальник…, – вдруг прошипел Саймон, злобно усмехаясь. Терпение президента исчерпалось.
– Дорогие коллеги, – сказал он раздраженно, – вы хотели меня в качестве лидера, и вы меня получили. Я честно исполнял свою роль, думая о нас всех и нашем будущем. Но на сегодняшний день мы не справились, а они ждать не хотят. Мы зависим от них – концепция, которую, как я вижу, некоторым ученым трудно понять. В этой ситуации я не вижу другого выхода, кроме немедленной подачи заявления. Саймон – формально, мой заместитель, вот и принимай дела, Разбирайтесь сами тут, а мне, я уверен, инвесторы найдут другую компанию с более покладистыми ребятами.
С этими словами он достал из ящика стола пачку “Мальборо” и прикурил от зажигалки-пистолета. Димка видел президента курящим первый раз в жизни.
– Ты же понимаешь, Новицкий, – еще более свистящим шепотом озвучил Саймон, – что без тебя нам не выжить, чего ты ерничаешь, красавчик!?
– А если так, то мы меняем тематику и оставляем тебя с Вангом возиться с твоей гениальной “слойкой”. Без шума и не официально. Доктор Гольдман переходит в другую группу, Чанга я забираю и треть остальных увольняю: так, примерно, видят ситуацию инвесторы, и это разумно, и соответствует обстоятельствам, и это максимум, который мне удалось выбить.
Но Саймон его уже не слушал. Он вскочил, громко выматерился, двинулся было в направлении Юджина со сжатыми кулаками и вполне определенным намерением, но на полпути остановился, дернул головой и выбежал в направлении лаборатории, производя маловразумительные возгласы и топая старенькими башмаками по резонирующему коридору. Димка хотел побежать за ним, но Юджин его задержал, и он, не очень сопротивляясь, остался. “Сегодня же звоню Майклу”, – решил Димка, прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из лаба, где вконец спятивший главный изобретатель колотил молотком по установке номер два.
Глава 9.
Ричард.
Ученые физического департамента Стэнфордского университета готовились к приезду русского астрофизика. Благодаря заслуженной репутации их собственного “русского”, доктора Бенды, ожидания были высоки. Ходили слухи о какой-то изумительно новой концепции образования Вселенной, которую доктор Анджей Ланде собирается доложить на семинаре. Интерес к докладу Ланде распространился и на другие местные центры науки, включая великий университет в Беркли. Все заявки на участие были благосклонно приняты, так что семинар ожидался массовым. Встречу доктора Ланде, разумеется, поручили доктору Генде, равно как и организацию комфортабельного размещения прибывшего.
По пути в аэропорт Ричард думал, как хороша, как радостна могла быть встреча с приятелем и коллегой из Академгородка, свежие новости из alma mater, обсуждение новых идей у доски, экскурсии по Калифорнии и много другое… ,если бы не эта паскудная заваруха в ЮРС. Последние две недели он провел в давящей прострации, бессмысленно глядя в пятнистый потолок с теперь уже никогда не убираемой холостяцкой койки, пытаясь переварить свой несомненный провал, успокоиться и вернуть душевный баланс. Клял и ругал себя безостановочно. Снова и снова разматывал цепь событий, закончившихся этой неправдоподобно безжалостной истерикой Саймона – человека, которого он сейчас ненавидел.
Боже мой, как он обрадовался той встрече! Потянулся к университетскому другу, пренебрег четким и недвусмысленным приговором монетки. Поддался на фантазии “великого изобретателя”, вдохновился… , заодно – и неожиданно для себя – утонул в приветливых глазах его жены. Какая-то романтическая надежда появилась, особенно когда выяснилось, что в те далекие “люськины” времена он ей нравился. Стал даже немного утешаться в отношении подлой Люськи. И все это, чтобы увидеть ее целующейся с этим искателем приключений, то ли музыкантом, то ли программистом, большим начальником по совместительству, какая гадость! Даже сейчас, спустя неделю после случайно подсмотренной любовной сцены, воспоминание о ней сильно и больно отзывалось в сердце физика. Странным образом, очевидная теперь уже влюбленность в Майю Белкину одновременно усиливала его тоску по Люське. Обе женщины были безнадежно потеряны, и Ричард тосковал.