Для начала он посетил вице-президента универа по кадрам и, смущенно заикаясь (что было, конечно, лучшей тактикой), поделился с последним своей удивительной раздвоенностью и неудержимой тягой к прекрасному. Кадровик, который, как все знали, мучался с единственным сыном, бросившим университет в пользу сомнительных скитаний в области художества и совершенно неприемлемого для родителей богемно-наркотического болота, принял откровения симпатичного Юджина с пониманием (“этот парень, по крайней мере нормально защитится, покрутится где-то там, глядишь, и вырулит на верную дорогу” ) и пообещал ему свободный диплом при условии полноценной защиты и поддержания связи с лабораторией в течение ближайших двух лет.
Вдохновленный первым успехом Юджин быстренько вычислил среди заигрывающих с ним пианисток некую Асю, девушку относительно неприметную и постарше других, но с огромным преимуществом перед остальными претендентками в виде двухкомнатной квартиры в городе, где она, очевидно, несла свой крест матери-одиночки. Юджин подкатил к ней совершенно по-дружески и, продолжая проверенную схему смущенного заикания, без всякого нажима получил приглашение пожить у девушки первое время, но только, понятное дело, в случае успешного контакта с ребенком-дочкой, который был без труда установлен: обаяние Юджина имело широкую сферу действия. Дополнительно обещанная с его стороны “помощь по хозяйству”, натурально, была впоследствии забыта.
Осталось заработать денег, но и это оказалось не столь сложным. Ключевым словом стало репетиторство. Массы недорослей – недоумков, понукаемых честолюбивыми родителями, критически нуждались в освоении каверзных теорем алгебры и геометрии, и еще настоятельнее – в улучшении понимания законов природы, которые, незримо и безусловно выполняясь во всем окружающем пространстве, были по-прежнему тайной за семью печатями для большинства. Требуемое улучшение гарантировалось, поскольку начальный уровень в большинстве случаев приближался к нулевому. Нескольких расклеенных на улицах объявлений было достаточно, чтобы Юджину, еще не вполне расправившемуся с дипломным проектом, начали звонить потенциальные ученики и их родители.
Таким образом, все устраивалось. Осталось формально и не позорно закончить престижное образование, получить “корочки” и… .забыть о физике надолго. Душа Юджина ворочалась и трепыхалась, в ушах хрипел Высоцкий : “… чую с гибельным восторгом – пропадаю, пропадаю… !” К удивлению сомнения не проходили, несмотря на первые успехи. “Неужели ошибка?” – тоскливо рефлексировал молодой человек, глядя на своих серьезных поглощенных наукой друзей, сгорбившихся в библиотеке над учебниками; временами он им завидовал. Не только Рич и Сай, но и вечно веселый балагур Димка к концу курса посерьезнели и погрузились в свои ученые трактаты. “А-а, к черту!” – развивал мысль Юджин. “Не получится – вернусь в науку. Или займусь программированием, становится модно как будто”. И утешался. Играющая в нем страсть к переменам и приключениям побеждала.
В конце необычно дождливого и холодного мая с универом было покончено. Друзья успешно представили и защитили дипломные проекты, причем работы Ричарда Генды и Саймона Белкина были признаны лучшими на факультете. Юджин и Димка заработали свои “пятаки” тоже и напились по этому случаю на выпускном банкете до положения риз. В последний раз четверка друзей посидела в уже опустевшей комнате Юджина, чокаясь за успех и продолжение контактов, а Сай предложил назвать их союз “квадруполем” и выпить за занятия “чем-нибудь осмысленным” в их будущих карьерах. Поздравили светящегося Рича, которого заметил и взял к себе в аспирантуру “сам” академик Будкинд – один из их любимейших профессоров. И не просто “взял”, а для занятия космологией – предметом вожделения всех физиков-теоретиков. Саймона оставляли в лаборатории продолжать разработку оптоэлектронного процессора – идею, представленную им на защите диплома. Димка уезжал в свой родной город, где ему предложили должность научного сотрудника в новом перспективном институте по солнечной энергетике.