Юджин, с лица которого не сходила счастливая улыбка, не мог поверить, что коллапс произойдет так молниеносно. Сидя в уже не принадлежащем ему президентском кресле, он мысленно перебирал события последней недели, начиная со стука Саймоновского молотка. Сам изобретатель больше в компании не появлялся. Дома его тоже не было. На следующий день после последней сцены с Саймоном Димка Гольдман подал заявление, категорически отказавшись от дальнейших переговоров о его “солнечных” предложениях, само наличие которых в сколько-нибудь завершенной форме он отрицал. Юджин использовал все свое обаяние уговаривая, сулил вице-президентство, сумасшедшие прибавки к зарплате, неслыханный пакет акций, дружбу семьями и отмену “сухого закона”, но Гольдман был непреклонен. Юджин все-таки просил его подумать хотя бы неделю и придержал заявление. К вечеру того же дня пришло сообщение о смерти Ричарда, и это был заключительный ре-минорный аккорд. Пора было принимать решение.
В конце недели на очередном собрании “борда” президент Юджину сообщил благодушному совету директоров, где он был единственным представителем ЮРС, что, несмотря на определенный прогресс в синтезе “слойки”, проект остановлен на неопределенное время ввиду ухода из компании ключевых участников. На вопрос о предложенной раньше смене тематики Юджин честно ответил, что а данный момент четкого представления о новой тематике у него нет и извинился за преждевременные обещания. Делая эти ужасные с точки зрения бизнеса заявления и одновременно наблюдая вытягивающиеся толстые морды директоров-инвесторов, президент Новицкий совершенно некстати и довольно глупо улыбался. После вчерашней ночи с Майей, которую он выпросил у слабо сопротивляющейся женщины, ему было море по колено, хотелось дурачиться и хулиганить.
На несколько минут после доклада лидера ЮРС в помещении совета воцарилось зловещее молчание. Юджин попытался придать своему лицо скорбное выражение, что получилось у него не очень убедительно. Затем председатель совета и главный инвестор Чарли Брэнсон сказал:
– Ну, что ж, это не совсем то, что мы ожидали услышать от доктора Новицкого, и я думаю, что вторую часть собрания мы проведем в отсутствие докладчика.
– Но я пока еще директор и президент, – с улыбкой возразил Юджин.
– О, эту проблему мы решим прямо сейчас, – незамедлительно отозвался Чарли, переглянувшись с коллегами, – ставлю на голосование предложение вывести мистера Новицкого из состава директоров компании и уволить с поста президента.
Предложение было принято единогласно, и Юджин удалился, вежливо попрощавшись и аккуратно закрыв массивную дверь. Его карьера в ЮРС закончилась. Оказавшись за дверью, он даже подпрыгнул от неожиданно обуявшей его легкости и свободы. Только сейчас он понял, какую чудовищную ношу нес на себе весь этот проклятый год. Подобно Блоковским скифам держал щит “меж двух враждебных рас” – безумного гения-изобретателя и жадных инвесторов с их плоскими “экономическими” моделями и общими до тошноты мыслями. Никто, кроме него, не мог бы вытянуть бизнес такой степени рискованности и с такой неординарной командой. Ну, что ж, вот и он не смог. И прекрасно, черт возьми! Вот только могло бы обойтись без самоубийств. Бедный Ричард! Неужели Саймон его так достал? Ни о докладе доктора Ланде, ни о подсмотренном поцелуе Юджин не знал, но положил себе во всем разобраться и для начала позвонил Димке.
Голос в телефоне звучал непривычно сумрачно, не по-Димкиному.
– Что тебе, Юджин? В компанию я не вернусь, не начинай даже.
– Да, не об этом я, Димыч, черт… за кого ты меня держишь в конце концов. Меня самого, между прочим, выгнали, компанию вот-вот закроют, спасибо вам с Саймоном. Я не для этого звоню. Что с Ричем случилось, то есть почему? Ты что-нибудь знаешь?
Димка помягчел.
– До конца не понимаю. За день до этого мы с ним напились, и ночевал он у меня. По пьянке плакал о Саймоне, Люське своей, все как положено. На следующий день там у них, академиков, должен был какой-то семинар состояться, с бывшим аспирантом Рича, что ли. Вот и все, что я знаю. Еще в полиции мне сказали, что вечером того дня он был в гостинице, где-то в Саратоге, и в тачке его нашли пустую бутылку виски.