Во время похоронного ритуала в нелепом “греческом зале” рядом с ним на задних сиденьях оказалась пара молодых людей, как вскоре выяснилось, коллег Ричарда по стартапе. Они представились Юджином и Майей и сказали что слышали о нем и его предполагаемом докладе от их покойного друга. Анджей как-то сразу проникся доверием к этим необыкновенно симпатичным ребятам, и пока тянулись бесконечные заунывные речи коллег-физиков всех рангов, вполголоса рассказал им о своем кратком общении с погибшим в последние дни перед трагедией. Юджин слушал его очень внимательно, особенно интересуясь высказываниями Рича по поводу ЮРС, которых Анджей, к сожалению, не мог толком припомнить. Он вообще мало что помнил и еще меньше понимал. Все это было ему чрезвычайно тягостно. Впрочем он заметил, что его новые знакомые все время держались за руки и, похоже, не могли насмотреться друг на друга, хоть и пытались придать своим лицам подобающее печальное выражение.
По контрасту с ними сидящий впереди кудрявый “русский” парень вполне отчетливо всхлипывал и тряс лохматой головой. К концу официальных речей, которые заключил профессор Холл предложением назвать один из конференц-залов физического департамента именем доктора Генды (одобрительные аплодисменты), лохматый парень поднял руку и выразил желание что-то сказать. Поднявшись на трибуну, Димка смахнул слезы и на вполне приличном английском (Анджей даже немного позавидовал) сказал, что покойный Ричард был не только талантливым ученым, но и человеком необыкновенной тонкой души и порядочности, что, к стыду всех присутствующих, возможно, не всегда учитывалось окружающими его людьми. Выступление Гольдмана было последним, и после небольшого перерыва, во время которого Димка усиленно курил и старался не смотреть на счастливую парочку, кортеж машин проследовал на кладбище.
Уже в самом конце кладбищенской процедуры Юджин осознал, что странный тип в джинсах и поношенной футболке, как-то неловко прячущийся за деревом на периферии, которого он принимал за служителя могил, – это Саймон. Немедленно оценив ситуацию, не желая спугнуть Сая, Юджин энергичными жестами привлек внимание заплаканного Димки и показал головой в направлении дерева. Димка все мгновенно понял и немедленно, раздвигая толпу потных ученых, пошел к дереву и, как стало видно, вступил с Саем в беседу. Тем временем гроб с телом бедного Ричарда был опущен в землю, цветы и щепотки земли сброшены, ashes to ashes, dust to dust, последние прощания (“боже мой”, – думал Юджин, – “ни одного родственника”) и люди с облегчением стали расходиться, скидывая по пути пиджаки, Уже слышны были бодрые американские голоса и звучный смех.
Стараясь не привлекать внимание Майи к паре у дерева, Юджин проводил женщину до развилки и мягко направил ее к своей машине, сказав, что ему надо поговорить с Димкой, который его потом привезет. Слегка удивленная Майя не прекословила и отправилась домой в президентском Лексусе, грустя о Риче, беспокоясь о пропавшем Сае и радуясь предстоящей встрече с Юдиком.
Мысли и эмоции в голове бывшего лидера ЮРС свились в большой запутанный клубок. Неожиданная смерть Ричарда, которую еще предстояло пережить, неожиданное счастье с Маечкой, тоже в некотором смысле неожиданное, коллапс компании и его руководящей карьеры заодно – и все это за одну неделю, начавшуюся с громовых ударов кувалды Саймона. Этот невообразимый, смешавший все всплеск событий, подобно разряду молнии страшный на вид и освежающий в результате, перевернул все его жизненные установки. Он точно знал, что должен поговорить с Саймоном, и поговорить по-хорошему, но как, о чем, с чего начать, – соображал с трудом. Когда он подошел к ребятам, Димка уже уходил, огорченно тряся головой. Увидев бывшего начальника, Саймон тоже развернулся, чтобы уйти, но Юджин его остановил.
– Сай, – сказал ему в спину.
Саймон неохотно остановился вполоборота и зажег сигарету. “Курит уже без кофе”, – заметил Юджин, – “совсем плохо дело”. Грязная щетина покрывала почти все лицо изобретателя, джинсы и рубашка были в характерном для бомжей состоянии. Дополнял картину вполне ощутимый, даже на расстоянии, запах дешевого виски. “Как можно так опуститься за две недели?”, – подумал Юджин, чувствуя острый приступ вины и сожаления. Сай безразлично курил, не глядя на бывшего начальника.
– Прости меня, Сай, – сказал Юджин треснутым голосом, понимая, что говорит не то, что надо. Сай усмехнулся.
– Да, ладно, начальник, чего там. Никто ни в чем не виноват. Рича жалко, конечно, только не я его убил, понимаешь?