– Мы все понемногу…, – попробовал подыграть Юджин, но неудачно.
– Эх, начальник, начальник. Все бы тебе компромиссы искать, утешать себя. Наша шарашка Ричу была по фигу, только что денег заработать на свой метафизический институт. Я тут побеседовал с Анджеем, даже выпили малость вчера. Он-то ничего не понял, а я догадался. Рич погиб от провала в своей науке и от окончательной потери Люськи, стервы. Впрочем, все бабы одинаковы, – добавил Саймон, злобно зыркнув в сторону Юджина.
– Да, ты прав, наверное. В отношении Рича по крайней мере.
– Толку с того, что я прав. А ты, начальник, не горюй, возглавишь новую компашку, инвесторы тебя любят. Женишься на моей Майке, детей заведешь, дом купишь. Чем не жизнь?
Юджин молчал. Опять все правильно, сговорились они что ли? Только насчет новой компании – вряд ли, хватит приключений и разочарований. Саймон жадно всосал последнюю порцию дыма и собрался уходить.
– Где ты обосновался, Сай? Какие планы? Помочь может быть чем? – спросил Юджин безнадежно. Саймон только плечом дернул. Уже отойдя, Сай как будто что-то вспомнил, обернулся и, странно скривившись, крикнул в сторону застывшего Юджина:
– Отомстил мне за рыжую Светку, начальник! – и разразился смехом персонажа из “Поединка” Куприна.
Так они и разошлись. Поговорить по-хорошему не удалось, и теперь Юджин понимал, что и шансов не было. Существо из другого мира, странное и непостижимое. И так было всегда – и десять лет назад и сейчас. И сочувствовать не хочется, и жалеть не получается. Черт с ним, пусть возится со своими машинами и структурами, а не то сопьется или назад уедет, вероятнее всего и то и другое. И наплевать. Только бы Маечку отпустил без проблем. Вспомнив женщину и предвкушая вечер в ее компании, он окончательно приободрился и поехал домой по цветущей долине, насвистывая “la ci darem la mano”. Дома принял душ, переоделся, с удовольствием поиграл на пианино – и отправился к жене несчастного Саймона Белкина, купив по пути цветы и бутылку хорошего Калифорнийского вина.
****
Глубокой ночью Юджин сказал:
– Знаешь, Маечка, всю жизнь я чем-то увлекался, ставил себе грандиозные цели, стремился к успеху, славе, деньгам, удовольствиям. Всегда хорошо начинал, а заканчивал очередным разочарованием. Никогда не получал того, на что надеялся: то интерес пропадал, видишь ли, то обстановка давила, то друзья подводили, что там говорить. А теперь, каким-то странным образом, казалось бы проиграв все, на пороге самого большого в жизни разочарования, потеряв бизнес, карьеру, друзей, я чувствую удивительное спокойствие и радость. У меня есть все, что мне надо – и, кажется, надолго. Есть ты, есть эта прекрасная Калифорния, есть какая-никакая специальность, к тому же достаточно ходовая, чтобы прокормить тебя и наших детей, есть старенькое пианино, на котором будет играть наша дочка, и есть ты – моя сбывшаяся мечта, незаслуженная мной награда. Как ты думаешь, смогу я успокоиться и просто жить?
– Поживем-увидим, – сказала мудрая Майя и обняла своего президента.
ЭПИЛОГ.
Мистер Гольдман получает сообщение.
Димка, мистер Гольдман, занимался своим любимым делом, то есть лежал на диване, полупьяный и полусонный, лениво размышляя о том, чем занять остаток жизни. Светлых мыслей как всегда не было. В огромной гостиной, где лежал хозяин усадьбы, мягко шуршал кондиционер, в остальном была полная угнетающая тишина. Мистер Гольдман ненавидел свой дом в престижном районе Долины и свою теперешнюю жизнь. Любимая поговорка nihil habeo, nihil timeo больше на рвботала: он уже habeo, и довольно много habeo.
Несколько раз он приглашал Юджина Новицкого с женой в гости, но тот, заскочив однажды поглазеть, под разными предлогами отказывался; Димка так понимал, что не хочет показывать Майе, как живет его бывший подчиненный. Впрочем, могли быть и другие причины. Юджин теперь служил под началом Сэма Шустера, который неожиданно оказался довольно жестким и требовательным шефом. К тому же супруги Новицкии (и маленький Сашка) ждали первого ребенка,. Единственными гостями в доме Димки были Майкл Эмерсон со своей крикливой и надоедливой супругой. Майкл приглашал Димку в новую стартапу, но, странным образом, мысль о продолжении “творческой” работы с “командой” вызывала непреодолимый внутренний протест. “Может быть, позже, когда деньги потрачу”, – отшучивался доктор Гольдман. Даже Белла теперь появлялась редко, обиженная на свою роль “приходящей” в дом, который, собственно, она и выбрала, обставила и привела в божеский вид; Димка только чеки выписывал.
Сведения о Саймоне приходили смутные. Письмо с согласием на развод и отказом от любых материальных претензий было послано из штата Пенсильвания. Юджин немедленно выслал внушительный чек, который они с Майей получили обратно через неделю с жирной резолюцией Сая: “спасибо, не нуждаюсь”. Димка Гольдман пытался установить контакт по электронной почте, но все, что он достиг сводилось к одному короткому ответу: “Все в порядке, не суетись”. Майя в глубине души переживала за бывшего мужа и иногда думала, не слишком ли легко она перешла в собственность другого мужчины, но ведь Сай никаких попыток не предпринимал, чтобы ее удержать. А с Юдиком ей так хорошо, да, и Сашка, который родного отца толком не видел, быстро и органично принял нового папу и очень ему радовался.