Мистер Гольдман впал в тоску. Отсутствие необходимости что-либо делать в сочетании с фундаментальной потерей интереса к жизни угнетали его неимоверно. Он начал лихорадочно вовлекать себя в новые виды деятельности, но все без толку: спортивные игры были скучны, от пресловутого гольфа тошнило, так же, как и от большинства участников этого престижного занятия. В какой-то момент Димка нанял учителя гитары, желая освоить этот инструмент до уровня, превосходящего “три аккорда”, но пальцы его были коротки и неповоротливы, а заниматься по пять часов в день, как рекомендовал учитель, было за гранью реального. Хотел он также писать, но “труд упорный ему был тошен”, и результат повторил Онегинский. Оставалось только хлестать коньяк и лежать на диване, в чем постепенно он стал находить и смысл и удовольствие. Так пробегало невозвратимое время.
Однажды поздней осенью Белла, основательно уже похоронившая воспоминания о своем романе с Димкой, получила звонок от своего кудрявого дружка, знакомый тенорок которого звучал бодро и возбужденно, как в старые времена. Димка предложил ей немедленно уволиться, собрать вещи и приготовиться к переезду в штат Пенсильвания в компании – и на полном обеспечении – “подателя сего”, что означало его самого, мистера Гольдмана, заслуженного миллионера. Белла сначала смеялась, но в конце разговора обещала подумать и, повесив трубку, долго сидела, улыбаясь и чувствуя себя неожиданно счастливой. А доктор Гольдман подошел к своему массивному рабочему столу красного дерева, глотнул коньячку и в десятый раз прочитал сообщение на экране: “Слойка заработала. Нужен ты и твои деньги, приезжай. Сай.”
Борис Гилл
June, 2020
Mountain View, CA