– Ну, давай, рассказывай, старичок, – говорил Сай, наливая гостю превосходной датской водки и подвигая тарелки с вкусно пахнущей закуской. Себе открыл вино, принесенное гостем, налил на донышко и отнес жене в гостиную, затем вернулся и присоединился к доктору.
– Так что, собственно, рассказывать, – отвечал Рич, чокнувшись и пропуская первую “со свиданьицем”. – Профессорствую, скучаю. Революция в науке откладывается, атмосфера не способствует: очень уж все благопристойно. Вот, непосредственно перед твоим появлением, практически решил возвращаться в “пенаты”.
– Ты, что – охренел! – неожиданно закричал Саймон. – В эту помойку?! И что ты там будешь делать, на что жить? Физике учить придурков недоделанных? Это ты брось, братан.
Доктор слушал Саймона с удовольствием: “Сай прав, конечно. Заскучал я, видите ли, тоже мне проблема… .”.
Саймон с интересом и симпатией вглядывался в Ричарда, видел его страдальческую складку на лбу, грустные глаза, начинающуюся сутулость; от всего этого веяло разочарованием и какой-то странной неуверенностью в себе. “До сих пор по Люське тоскует”, – подумал Сай. А вслух сказал:
– Послушай, Рич, тебе надо встряхнуться, и я тебе в этом помогу.Космология космологией, и боже меня упаси тебя от нее отговаривать. Твоя революция в науке обязательно состоится. А пока нам надо разыскать Юджина и стартануться.
– Что ты имеешь в виду, Сай? – поинтересовался Рич,хлопнув очередную. – То есть Юджина найти, конечно, надо, вопросов нет. Поразительно, как это мы все проявились в одной точке пространства. Может быть, и Димка здесь, чем черт не шутит? В общем, ты о чем?
На Рича смотрело прежнее отрешенное лицо Сая, выполняющего странные движения руками и головой. После долгой паузы блеск вернулся в темные глаза физика, и он медленно заговорил, выбирая слова.
– Понимаешь, Рич, мы с тобой гении. Да-да, поверь мне, я многое повидал за эти годы. При этом ты скучаешь в своем академическом болоте, а я делаю миллионерами группу придурков, которые, между прочим, развели меня, как лоха, в смысле акций. Это в благодарность за то, что я изобрел и сделал им требуемую машину. Теперь они будут продавать ее за сумасшедшие деньги, а я им, как бы, не нужен больше. Впрочем, ну их к дьяволу, не о том речь.
Саймон хлебнул вина и продолжал, понизив голос до уровня таинственности.
– У меня есть идея такого масштаба , который “им” ни здесь ни там не понять, и которой жуть как не хочется делиться с придурками. Далее, мне нужен ты для адекватной физической модели, и Юджин, как программист, а скорее всего и лидер – наш будущий начальник то есть. Ты, конечно, знаешь, что он бросил музыку и стал “софтверщиком”, причем, по слухам, классным (Ричард этого не знал). Крутится где-то здесь, в Долине. Понадобятся и другие люди, начальники, персонал, – здесь он хохотнул, видимо, вспомнив какой-то эпизод из своей биографии, – да, деньги, конечно… , но это мы пробьем. Юджин был очень оборотистым, помнишь? Достанет.
Ричард смотрел на друга во все глаза.
– Но позволь, Сай – сказал он, воспользовавшись паузой. –ты же знаешь, что я – безнадежный теоретик, к тому же астрофизик. И потом: как я смогу уйти из Стэнфорда, что я им скажу, как с документами выйдет, виза и прочее?
Саймон отмахнулся.a
– Тебе никуда не надо уходить, не забывай, что ты в Америке, где все решается. Твой резидентский профессорский статус совершенно не исключает участия в малых компаниях, здесь все на этом основано. И космологией своей занимайся на здоровье. Мне нужно твое знание квантовой механики и постановка задачи. Уравнения нужны правильные, Рич, понимаешь? И анализ решений грамотный. Никому, кроме тебя доверить не могу.
Бесшумно вошла Майя. С распущенными волосами она была очень хороша, несмотря на беременность. С интересом взглянув на порозовевшего Рича улыбнулась ему.
– Сай умеет уговаривать, – сказала она своим медленным, неожиданно низким голосом. – Еще бы денег научился добывать… .
– Добудем, Майечка, с этим захмелевшим от твоей красоты гигантом точно добудем… Кстати, ты помнишь Ричарда? Вы с ним встречались в прошлой жизни, по-моему он тебе тогда нравился, а?
Сай хохотнул, а Рич покраснел еще больше. Когда женщина вышла, предварительно налив молодым людям чаю и поставив печенье, он сказал деликатно:
– А это, – показал на живот, имея в виду не свой, – тебя не смущает?