Всё это заняло не больше трёх секунд.
— Дражайшие гости, — трезво и потому очень недовольно произнесла Зойка. — Вы нарушаете древний закон гостеприимства: не лезть в хозяйские дела. А на моём корабле, если обидеть капитана, легко превратиться в мусор.
— Мы не тронем твоего Маугли, — прохрипел Одиссей. — И не выдадим властям.
— А зачем ты его подманил? — клешня немилосердно тряхнула человека. — Ты из биоконтроля! Не ври!
— Нет, мы и правда туристы! — звонко воскликнула Ана. — Нас ограбили в вашей системе, взяли в заложники друга, а потом пытались убить.
— Сказала бы, что сочувствую, но в Гендаре таким не удивишь, — шикнула Пересмешница. — Последний раз спрашиваю: зачем прицепились к ребёнку?
— Нам нужна информация.
— От него? — опешила Зойка, и одна из механорук для уверенности указала на шалаш, в тёмном проёме которого брезжило смуглое лицо и настороженно блестели глаза.
— Да, — невозмутимо, насколько мог, подтвердил Одиссей. — Я расследую заговор гендосов, а у твоего приёмыша мало того, что новый симбионт, так ещё и плохо прижился. Неужели он «дикий»?
Зойка застыла в шоке с открытым ртом, а потом взорвалась.
— Да откуда ты знаешь, что у меня ребёнок, что у ребёнка гендос, а у гендоса болезнь⁈ — воскликнула она.
— Я лучший детектив в галактике.
— Вот оно что. А я прима-балерина Млечного пути!
Диалог получался бредовый.
— Ну докажи, лохматый. Только смотри: времена нынче нервные, а я выпивши, в любой момент клешня может дрогнуть и сжаться слишком сильно.
— У тебя идеальная координация механорук, а в ячейке синтезатора стоит кружка с мембраной-непроливайкой, кто из неё пьёт? — холодно выговорил Одиссей. — Ты носишь термобельё с дырами для кабелей и разъёмов, а у половины боди дыры заделаны, зачем? В углу сушится пара мягких игрушек, и целый угол отведён под игровую зону. Только слепой бы не догадался про ребёнка.
— Чёрт. Глазастый чёрт. А при чём тут гендос?
— Игрушка, прикреплённая к голове человеческой куклы. Держу пари, она сделана с натуры. Ты сварганила пацану его фигурку, чтобы играл и воображал себя в приключениях. А недавно ты долепила к нему симбионта — потому что он появился у мальца.
У Пересмешницы не нашлось слов, она лишь развела механоруками.
— Ещё ты сказала « нам заплатили», «добро пожаловать к нашему шалашу», — торопливо добавила Ана, чтобы хоть немного поучаствовать в расследовании.
— Земля — Капитолию, приём, — начиная злиться, напомнил Фокс. Его не восхищало висеть в неудобной позе до боли сжатым погрузочно-сортировочной клешнёй.
— Не рыпайся, подозрительный тип, я думаю. Ну а как ты понял про болезнь?
— Мальчишка-сирота живёт у тебя без надзора, ты прячешь его от гостей и делаешь вид, что одна на барже. Беспризорный ребёнок не мог получить гендоса от государства. Поставь ты мальца на учёт, его бы моментально отсюда забрали. Значит, он получил симбионта другим способом, и эту историю я очень хочу узнать. А судя по инъектору с дозами иммунорегуляторов у тебя на панели управления, гендос не прижился. Мальчик его отторгает, уже началась аутоиммунная реакция — и, если не принять мер, она его убьёт.
— Етитская сила…
Зойку, по жизни не блиставшую умом и свято уверенную, что её конспирация нерушима, разрывала буря противоречий.
— Мы вам поможем! — пообещала Ана. — Честно, нам можно доверять.
— Так говорят перед тем, как кинуть, — нервно и глухо ответила жительница Гендара, её лицо исказилось от роя неприятных воспоминаний. — Неубедительно.
— Мы с тобой одной крови, ты и я, — тихо сказал Одиссей.
— Чёрта с два! — рявкнула Пересмешница. — Я глушила рабочий пивас, а ты смаковал шикованую газировку! Между нами пропасть в парсек.
— Может и больше. Но я капитан мусоровоза.
Зойка с недоумением уставилась на коллегу.
— Такой чистенький и хорошенький, да мусорщик? Опять заливаешь.
— Только топливо в баки. Держи тэг моего корабля.