— Внемирные…
Их глубокие, щемящие голоса проникли по всем куполам, прошлись по всем сенсорам и зазвучали в головах, понятные без перевода. Ана увидела, как Одиссей побледнел: у Танелорна не было таких технологий. Пришельцы использовали сам принцип языковых систем, который только что узнали, чтобы донести до каждого свои слова — но не с помощью конкретных языков, а каким-то образом обращаясь к сути вопроса и передавая смысл.
— Вторгнутые…
Она невольно вспомнила о подобном способе коммуникации у расы висай — люди воспринимают их мысли как сказанные вслух слова. Помыслы висай расходятся в четвёртом измерении, словно круги по воде, и физически взаимодействуют с корой мозга, а разум переводит их в понятную речь. Ментальная связь ещё проще: играясь в песочнице галактического разноообразия, эволюция изобрела множество видов излучений, которые передают импульсы из разума в разум.
— Беспрошлые и безбудущие…
Но здесь было нечто иное: слова чужаков рождались сразу в голове, из ниоткуда в сознание, и от нарушения природных процессов разум мутило. Вечные говорили на сущностном языке вселенной — хотя до этого никто не знал, что у вселенной есть язык.
— Вневременные…
Они приближались к нужному слову с разных сторон, вдруг замерли и хором произнесли:
— Вечные .
Наступила тишина.
— Принято, — мягко согласился спикер. — Для чего вы прибыли, какова ваша цель?
— Мы создались, чтобы перестать быть.
Одиссей хотел отдать альфе приказ, даже открыл канал, но оборвал его.
— Инфосвязи, — прошептал он самому себе. — Нельзя.
— Вы воплотились в материальное состояние лишь затем, чтобы как можно скорее прекратить его? — спросил кот, удивлённо разведя лапками.
— Да.
— Мы пока не поняли вашей логики. Приложить столько усилий и совершить адаптацию к невозможным для вас условиям, только чтобы вернуться обратно? Или вам нужно что-то ещё?
— Что-то ещё.
Фигуры потянулись к спикеру, все сразу:
— Исток.
— Мы ищем его, должны найти.
— Ради Истока мы существуем.
С каждым словом в потусторонних голосах нарастали нетерпение и жажда.
— Отдайте Исток! — содрогнулись Вечные. — И мы сможем исчезнуть.
Они вскинули руки, потянулись к платформам, и по всей сфере прошёл ропот смятения: вместо пальцев в их руках трепетало Ничто.
Во вселенной есть много непостижимых сущностей, предметов или явлений, но ни одно из них не сравнится с маленькой пригоршней пустоты. Даже самый красочный из цветов впечатляет куда слабее, чем полное отсутствие цвета. В руках чужих были прорехи не чёрного, белого или серого, а бесцветного — и его гораздо проще назвать, чем описать или представить. Не отблеск и перелив, а отказ и провал, нарушение всех измерений и перспектив, привычных глазу.
Восприятие умеет работать только со свойствами, и не понимает, как реагировать, если свойств нет. Взгляд пытается на чём-то остановиться, ведь перед ним — конкретная точка пространства, но не может найти в ней, на что смотреть. Лишь зудящая прореха безумия, взгляд одновременно слепнет и остаётся зрячим, а мозг отказывается понимать, как это возможно.
Ана дрогнула, впервые увидев пустоту, её пронзила фантомная судорога и исчезающий озноб. Реальность только что была незыблемой, как вдруг показалась обёрточной бумагой над бездной пустоты. Жизнь стала эфемерной, и каждый с ужасом почувствовал себя не настоящим. Ведь в руках Вечных дрожало отрицание всего.
Тысячи сообщений и взбудораженных инфоволн мелькали вокруг; по доктрине полной открытости они транслировались всем гражданам Танелорна. Миллиарды и миллиарды ощутили дыхание бездны, вскочили от волнения или в шоке сжались на своих местах. Ведь они никогда не видели ничего подобного.
— «Исток» не установлен, — в растущем безумии крылатый котик остался рассудителен и невозмутим. — Укажите на искомый предмет или точнее опишите его параметры?