И кавалер, и букет, и машина выглядели сказочно и необычно, словно попали на замусоренную площадь прямо с картинки глянцевого, сладкого журнала. Особенно кавалер, богатый и интригующий на вид. На Яне уже не было вчерашнего гангстерского, с прорехой, плаща и громоздких полувоенных ботинок. Теперь его стремительную и стройную фигуру окутывало распахнутое, струящееся дорогой шерстью, осеннее пальто, дозволявшее видеть и однобортный, идеально пригнанный, темный пиджак и ослепительной белизны рубашку и умопомрачительной расцветки, но безумно шедший ему галстук. Ян был шикарен, мужественно красив и неповторим. И он шел к ней, к Маше. Он не опоздал и нигде не задержался, он просто ждал ее в черном немецком авто, не на площади же было ему стоять в таком виде, в самом деле! И увидел, что она приехала, как и когда обещала, и вышел на встречу.
– Здравствуйте, Маша, – это он обращается к ней, и протягивает цветы. И обратного хода нет, – я очень рад, что Вы пришли. Вы замечательно выглядите сегодня.
– Здравствуйте, Вы тоже, – и, конечно, первым делом сморозила глупость. Маша неловко переложила цветы в одну руку, второй указала на Леночку и Нину, которые ничего не понимали и жаждали объяснений, – Это мои одногруппницы и подруги. Это Нина. Это Лена… Девочки, а это Ян..!
– Очень приятно, – Ян слегка в знак приветствия склонил голову. Девушки сделали то же самое, но от неловкости бессловесно, – как вы уже понимаете, милые барышни, вашу подругу Машу я сейчас от вас похищаю. Надеюсь на вашу скромность и понимание. Побережем уравновешенное состояние души Машиной мамы. Вы со мной согласны?
Леночка и Нина опять ничего не смогли сказать и лишь жестами дали понять, что возражений не имеют.
– Отлично. Что же, желаю вам приятно провести время. Маша, прошу Вас, – Ян улыбнулся и широким взмахом руки указал на припаркованный "Мерседес".
У Маши все смешалось в голове, и картинка поплыла перед глазами. Не понимая, что и зачем она делает, Маша Голубицкая пошла рядом с Яном к машине. Только раз виновато оглянулась на брошенных подруг. Нина смотрела ей вслед с обидой и вызовом, во взгляде же хохотушки Леночки сквозило нездоровое, пачкающее любопытство. Машу передернуло.
ГЛАВА 13. ГЕКАТОМБА
Машина мягко, словно катер на речке, подминала пружинящий асфальт дороги. Плотные, тонированные стекла создавали эффект абсолютного вакуума в замкнутом, маленьком пространстве салона. Девочка потерялась, забилась в кожаные подушки сиденья и сжалась, как натужная пружина. Но Яну, отчего-то именно такое ее робкое и боязливое поведение пришлось по душе. Будто мышонок, подчинившийся гипнотически дудочке крысолова, заманилась она, не задумываясь о смысле и цели собственных поступков. Была понятна, проста до умиления в своем безропотном следовании, и все же загадочна и маняща сокрытым, истинным, не проявившимся вторым дном. И вот сидит почти рядом и ни за что, он чувствует, не решится первой начать разговор. Что же, не беда, он сам выступит застрельщиком и посмотрит, вылупится ли из куколки на этот раз бабочка. Любопытство и не более. И еще скука, тоска и расслабляющее благополучие. Нужны ли ему подобные игры? Вот в чем вопрос.
Машенька и без маминых подсказок понимала, что ведет себя сверхнеприлично. Мало того, что без расспросов и возражений она последовала за Спасителем в его авто, так теперь сидит букой и не находит сил повернуть даже голову в его сторону, не говоря уже о том, чтобы хоть поинтересоваться, а куда, они, между прочим, направляются.
Слава богу, что в машине они были не одни. Два передних сидения "Мерседеса" были оккупированы вполне милыми, улыбчивыми мальчиками, которые, хотя и не вступали с Машей и ее спутником в разговоры, то и дело оборачивались, даже тот из них, который непосредственно управлял автомобилем, и одним своим видом и выражением лиц давали понять, что очень рады новой гостье. Вид у обоих был весьма элегантный и самую чуточку женственный. Видимо, из врожденного воспитания и интеллигентности. Так что спутники Спасителя произвели на Машеньку благоприятное впечатление. Банальное и единственно правильное объяснение впечатлившей ее женственности даже не пришло в Машину далекую от богемных искушений голову.