Вечером, возвратясь из Большого Дома в собственный коттеджик, Миша пересказывал Ритке свои удачи за день. Хозяин деятельность помощника одобрил, Ирене же велел не зевать.
Рита слушала не очень внимательно, дурачилась, и то и дело висла на муже, зажимая ему ладошками глаза со спины. Когда Миша вернулся домой, она уже собиралась спать и теперь разгуливала в байковой пижаме с трогательными розовыми котятами.
– Все-таки, здорово, что Ирена тебя терпеть не может, – Ритка расположилась у Миши на коленях и хулиганила, дергая его за уши.
– Чего ж хорошего? Общине от этого только вред, – как ни трепала и не тормошила его Ритка, рассудительности "архангел" не утратил.
– Дурак ты, и уши у тебя холодные, – Ритка, будто в подтверждение дернула Мишу за оба уха особенно сильно, – а то бы она тебя давно увела.
– Ничего бы у нее не вышло, я – не Стас, и уж тем более, не Чистоплюев, – Миша про себя даже пришел в негодование от мысли, что Ирена может поставить его на одну доску с таким как Чистоплюев, и ради прихоти попытаться отнять и разрушить самое дорогое, что есть у него в сегодняшней жизни.
– Ты – мое сокровище. Ни у кого на свете больше такого мужа нет, – и довольная Ритка стала тормошить его с удвоенной силой, одновременно целуя в нос и щеки. Однако, с присущей ей в домашнем обиходе непоседливостью тут же перескочила на другую тему, – а правда, что у Яна в городе есть девушка?
– Господи, какая еще девушка? Зачем это ему? – удивился Миша, – С чего ты взяла?
– Мне Лерка за обедом намекала, но как-то туманно…А Тата сидела расстроенная, – с довольным видом всезнайки сообщила Ритка.
– Ну, не знаю, я ничего не слышал. Наверное, враки. Или Ирена зачем-то опять мутит воду, – Миша умолк ненадолго, словно задумался. Потом решительно сказал, – Даже если и правда, то – какая разница?
– Как, какая разница? Значит, кроме хозяина, у нас теперь и хозяйка будет? – Ритка звонко рассмеялась, – Мне, конечно, все равно, у меня ты есть. А вот Тате, положим, не все равно. А Ирена просто взбесится… Только ты прав – это наверняка очередные враки и сплетни. Хозяин ведь не может.
– Почему это – не может?! – тут уж Миша возмутился, – Ян нам разве навечно няньки поставлен? За всеми и каждым в отдельности присматривай, чуть что не сопли утирай, а для себя жить – ни-ни? Ведь так нельзя. Ты только посмотри, сколько в нашей общине вампов по-настоящему делом заняты. Не для себя или из-под палки, а для всех и от души. Я, да пожалуй, еще Макс. Ирене только бы власть над другим, а еще лучше, хозяина в личное пользование. Лерка и Тата дальше огорода ничего не видят. Стас только охотится и кайф ловит, а нос дерет не меньше, чем президент России. Ты и Сашка, вы больше о своей любви думаете, оттого и помогаете. Ты – мне, а он – Максу. Спасибо, конечно, но глобальных проблем это не решит. Про Фому я вообще не говорю. Он, как Моисей на горе. Наверху пастырь, а внизу одни овцы заблудшие. Всех учить жить еще не великая заслуга. Надо иногда и работать.
– Мишанька, ну чего ты завелся? Ну, не хотят Фома и девчонки дела делать, и не надо. Сами справимся, – миролюбиво сказала Рита, пытаясь перевести разговор в иное, безоблачное русло.
– Справимся, конечно, – согласился с ней "архангел", но и помрачнел, – но полезно иногда и понятие иметь, откуда что берется. Те же деньги, или, к примеру, наша безопасность. Ведь не на Луне же живут, а в семье. Я уж Фоме предлагал – веди хоть общинную бухгалтерию, все равно на диванах целый день валяешься. Так нет. У него голова, видишь ли, для этого не устроена. Как будто я или Макс всю жизнь мечтали дебет с кредитом сводить! А надо, и делаем. И не жалуемся, между прочим.
– Ну, хочешь, я на бухгалтера выучусь? Медицинский брошу, пойду в "Плехановку"? – ласкаясь к мужу, жалобно спросила Рита.
– Ты уж учись. Мало ли когда и зачем понадобится, – Миша улыбнулся, прижал Ритину голову к своему плечу.
– Думаешь, когда-нибудь найдется средство, чтобы нам без "сока" обходиться и никого не убивать? – тихо и грустно прозвучал Риткин голос.
– Это-то меня меньше всего беспокоит. Не нами такой порядок вещей заведен, не нам его и менять. Каждый пьет и будет пить кровь другого, в том или ином смысле, – тут Миша сделал паузу, специально для Ритки, чтобы следующие его слова как следует прозвучали, – А людей мне не жаль. Они сами виноваты – сделали все, чтобы не оставить в моей душе места для этого чувства… А в нашем с тобой мире все просто. Община, она по одну сторону баррикад, "коровы" – по другую. Это и есть идеальный мир. Начни его менять и придет беда. От тех же людей, которых ты не хочешь убивать.