Как и было задумано изначально, Боря, не без тайной поддержки отца, так, на всякий случай, пересчитав своим чередом все классы, до последнего, держал и выдержал экзамены в Московский университет. Правда, отчасти разочаровавшись в биологии, факультет он назначил для себя химический. На него и поступил. Однако, к его разочарованию, чего алкал, того так и не нашел. Хотя, благодаря трудолюбию, хорошей наследственности и изрядному уму обещал в недалеком будущем стать изрядным ученым-биохимиком. Родители, впадая в столбняк от удовольствия, гордились сыном безмерно. В особенности потому, что в Смутные времена Боринька не променял грядущий "красный" диплом на коммерческие занятия и не бросился в опасный водоворот большого и малого бизнеса. Заслуга самого же Фельдмана-младшего в этом была совсем невелика. Деньги, как таковые, слабо интересовали будущего доктора Фауста, ибо за них, смешно и говорить, никакого бессмертия обрести было нельзя, а вот лихую конкурентскую пулю вполне можно. К тому же, никаких экономических талантов студент Боря в себе не наблюдал.
Справедливости ради надо сказать, что и в период первичного накопления капиталов Борис Семенович материальных тягот вовсе не изведал. Отец его, вовремя подставив свой академический плащ новому ветру, вскоре причалил к гостеприимным берегам большой политики, консультируя чуть ли не президента по вопросам сельскохозяйственных заморочек, мелькая то и дело на голубом экране в роли провозвестника грядущих фермерских перемен, а позже и красуясь на всевозможных проходных корочками депутата Московской городской думы. В меру сил повышала материальное благосостояние семьи и утонченная Римма Львовна, давая за баснословное в России вознаграждение уроки вокала начинающим звездам эстрады, имеющим щедрых спонсоров. И, видимо, в силу своей утонченности, а также легкого высокомерия академической дамы, никогда не знавшей проблемы штопанных чулок, постепенно вошла в моду, сделавшись в среде поющих попрыгунчиков чуть ли не эталоном престижа и хорошего тона.
Вскоре на Боринькином горизонте замаячила аспирантура. И, к несказанному его удивлению, рядом определилась постоянная девушка. Он называл ее коротко: Лера, и сам удивлялся, зачем она нужна вблизи его страхов. Была она на самом деле никакая не Лера, то бишь Валерия, а Александра, но имя такое казалось Бориньке грубым на слух, а, стало быть Александра была переименована. Впрочем, Лере было по-видимому все равно. Из-за своей врожденной уравновешенности и какого-то безразличия к суровым законам окружающего мира Лера ему не мешала, а даже вносила успокоение в его жизнь, подобно тому, как умиротворяюще воздействует тихий провинциальный морг на уже остывшего покойника. Ибо к концу своих студенческих занятий Боря Фельдман утратил всякую надежду не только на получение спасительного эликсира, но и на реальные успехи экспериментов по продлению жизни. Вера в науку иссякала тем быстрее, чем больше Боринька занимался ею. А Лера, студентка только еще второго курса, и смотрела на грядущий свой диплом, как на средство добыть в будущем сносные средства к существованию. И то сказать, юристами и экономистами можно было прудить не один пруд, а хорошие химики встречаются все-таки реже, и когда-нибудь, зачем-нибудь понадобятся. Боринькина мама Лере симпатизировала.
– Конечно, сынок, никакая жена не присмотрит за тобой так, как родная мать, но мужчина должен иметь семью и детей, – Римма Львовна после появления Леры все чаще заводила матримониальные проповеди, – Я не имею в виду, что ты должен немедленно жениться, пусть девочка тоже закончит образование. Но ты можешь уже и сейчас высказаться о своих намерениях и планах на будущее.
– Вроде, как застолбить участок, – Боринька не противоречил маме, только грустно шутил. Жениться или не жениться, ему было без разницы. Последние несколько лет он, словно автобус без мотора, катился по инерции в колее повседневных занятий, прекрасно представляя, что дорога не может вечно идти под гору. И, рано или поздно, инерция исчерпает себя и автобус навеки остановится. Но пока, чтобы занять чем-то это время качения и не пугать близких, возлагающих на него надежды, Боринька играл роль обычного человека.
– Что за нелепые сравнения! Нельзя так говорить о важных вещах, – но на самом деле он развеселил Римму Львовну, – и откуда только в твоей голове что берется? Я, например, никогда не могу сказать что-то смешное к месту. Но как тебе мое предложение?