Выбрать главу

– Зачем же так трагично? Может Моисей как помер, так наоборот, от радости и обалдел. Что можно ничего не делать. Уселся себе на облаке будто в киношке и прикалывался, как внизу за него другие отдуваются. На заслуженном, так сказать, отдыхе, – ответствовала Бориньке Ирена, и было видно, что она-то не прикалывается, а так в действительности и думает.

– О господи! – выдохнул Боря и завелся не на шутку, – Да если бы наверняка знать, что это облако у тебя будет и жизнь внизу "смотри не хочу"! Но неизвестно же! Оттуда, знаете ли никто еще не возвращался. Или для вас это новость? Ах, согласны. А раз, согласны, то должны же вы допускать и такую возможность, что никакого облака и нет вовсе. И мир, вполне возможно, погибает в момент твоей собственной смерти. Все, конец, финита ла комедиа, ужас какой!

Боринька опять представил себе бесконечную пустоту, ожидающую его за гранью жизни, и пошел весь бледными пятнами, крупными пупырчатыми мурашками. И это несмотря на тридцатипятиградусную, черноморскую жару и палящий обеденный зной. О собеседнице на этот миг он даже и позабыл. Но Ирена о себе напомнила.

– Вы что, помереть, что ли боитесь? – прямо и грубо, совсем бестактно спросила она. Весь вид ее и тон был высокомерен, неприятен, с налетом немыслимого в данной ситуации превосходства и совершенно непонятного небрежения.

– А вы будто нет? – отпарировал Боря, а все равно, что ответил утвердительно.

– Я? Я – нет! – И Ирена засмеялась. И опять в превосходной степени.

"Ненормальная какая-то", – подумал Боринька, – "или издевается. Нет, не похоже. Совсем даже искренне надо мной смеется. От души. Дура просто, тут рыдать надо, а ей смешно". Он почувствовал желание плюнуть на их спор и уйти куда-нибудь, хоть в море, хоть в гостиницу, чтобы потешно не расплакаться при ней от обиды и поднявшегося в нем панического страха, но Ирена остановила его:

– А что бы вы, Боря, дали, чтобы никогда не умирать? – спокойно, со смешком спросила, и увидев по Боринькиным глазам, что тот готов ее ударить, торопливо добавила, – Я не подкалываю вас, я серьезно. Что бы вы дали за это?

Окончательно сведенный с ума собеседницей, смертью, солнцем и жарой, Боринька слетел с катушек и ответил, будто и не с Иреной говорил, а адресовался в более высокие сферы.

– Чтобы я дал? Вы еще спрашиваете! Да что угодно! Да! Что угодно! Любая цена слишком большой не будет!

– И из дому бы ушли, и из университета? Чтобы родных никогда не увидеть, и знаменитым ученым тоже никогда не стать?

– Да что там родные, что дом! Я бы как вечный жид по земле ходил. И счастлив был бы, – почти закричал в ответ Боря, а в голове бешено крутилось: " глупость какая, бессмыслица, все ерунда!"

– Вы только потише, а то люди на нас оборачиваются, – осадила его Ирена и затем спросила нечто и вовсе несуразное, – Ну, а к примеру, младенцев вы бы стали убивать? Если так нужно для вечной жизни. Как в книжке, не помню какой, где купались в ванне из крови младенцев для вечной молодости.

– Младенцев царь Ирод истреблял и еще фараон Рамсес, – машинально поправил обалдевший Боринька и тут до него дошел смысл сказанного Иреной, – Вы что, с ума сошли? Или с вами солнечный удар приключился? Что за идиотские, чудовищные провокации?

– Вы же сами сказали, что готовы на все. Вот представьте, что это и есть то самое "все". Ну, так как? – и голос у Ирены задрожал, зазвенел возбуждением.

– Я от своих слов не отказываюсь, – только и смог выдавить из себя ничего уже толком не понимавший Боринька, но вдруг его горячечный мозг явил ему картину подобного обмена и Боря озвучил его результат, – Стал бы, чего уж скрывать. Да только это пустой разговор. Даже если я скажу вам, что согласен, так это всего лишь слова. И у вас, и у меня.

– Да-а, грех смеяться над убогими, – нараспев, глумливо протянула на одной ноте Ирена, – а вот мы и проверим. Завтра и проверим, какой вы храбрый. И честный.

– Что проверим? – Боря уже не искал смысла в ее словах, и диалог с Иреной решил вести как психиатр с заговаривающимся, беспокойным пациентом.

– Как что? Правду вы говорите, или, извините за выражение, гоните? Насчет младенцев. Хотите испытать себя? Или передумали?

– Отчего же, не передумал. Извольте, – Боря подыгрывал помешавшейся него его глазах, видимо от жары, девице, словно воспринимал ее всерьез. Что ж, с сумасшедшими так и надо. Только как ее к здоровым людям выпустили, вот в чем загадка?

– Отлично. Правда, мне надо спросить позволения у одного лица. Вы не против?

– Нет, что вы. Спрашивайте, – милостливо согласился Боринька, а про себя подумал, что новая знакомая его наверняка будет просить врачебного согласия на посещение ее в дурдоме.