– Как будто ты мчишься по скоростному шоссе на большой скорости. И тачка у тебя – высший класс, в полном порядке. И трасса, как идеально ровная доска. Погода самая летная и солнце сияет медным тазом. А на душе кошки скребут. Потому что за поворотом сразу обрыв, глубокий и отвесный. Ты его еще не видишь и не увидишь, пока не повернешь. Только чувствуешь поганку. И указателей на этот обрыв нету никаких. Выбор тут простой – или ты веришь в собственное чутье и тормозишь, или, увы, превращаешься в проблему патруля "ДПС" и ремонтной дорожной службы.
– Все верно, – согласился Ян. Вроде взял себя в руки. Не мудрено, такая сила. Да Миша особо и не сомневался, что может быть по-другому. Все-таки хозяин. – Только, давай договоримся с тобой считать, что до обрыва еще далеко, и пока дороги хватит. И не дави на меня.
– Я не буду. Я понимаю, – примирительно согласился Миша. Главное, что начало положено, а, значит, со временем к разговору вернутся. Но все же контрольный выстрел сделал. Не мог не сделать. – Если можно, ответь на самый распоследний вопрос: когда? В смысле, когда ты сам сочтешь возможным решить с Машей и Леликом?
– Я думаю, крайний срок – перед отъездом. Конечно, если Машенька будет согласна. Еще немного заработаем и долой. Года два, много три. Не срок. И Лелик еще маленький будет, ничего не поймет. Заодно подрастет, окрепнет. Как подумаю, что им мучиться…
– Вот ты о чем!.. – у Миши как-то даже отлегло внутри, – Об этом и вовсе переживать не стоит. Я согласен, мне легко говорить, Лелик не мой сын, но, по-моему, у тебя просто родительская паранойя. На что же тогда Фома с его арсеналом? Целую кучу денег переводит у себя в подполе. Неужели для Лелика и Маши что-нибудь особенное не изобретет? Чтоб все прошло не тяжелее насморка.
– Да уж, наверняка, сварит какую-нибудь бурду – он Лелика любит. А потом нос задерет до потолка. Алхимик…Но это – ради бога. Лишь бы толк вышел.
– Выйдет. Не сомневайся. И у Лелика и у Маши все будет хорошо.
После полудня студенческая братия традиционно потянулась к столовым и буфетам. И Маша вместе со всеми. Уже не одиноким столпом, а, скорее, плавучим островом, вокруг которого вовсю плещутся теплые, обтекающие волны. Леночка, как это стало обычным, так и увивалась вокруг, то и дело норовя взять Машу под руку, выставляя себя перед другими сопровождающими особой, наиболее приближенной к императору. Нина вела себя более сдержано, но своего места о другую Машину руку никому уступать не собиралась. Хвостиком тянулись и Тома с Вероникой, и Никита с Рязановым Шурой, сыном знаменитого ядерного профессора. Когда-то старший Рязанов сидел вглухую в Дубне, невыездной, как кремлевские куранты, но времена изменились. И ядерное светило заколесило по Европам и Америкам, собирая титулы и разномастную валюту. Сын его Шура в группе считал себя номером первым по положению моральному и материальному, нещадно задирал нос, рискуя пересчитать ступени факультетских лестниц, но и он со временем примкнул к Машиной свите. Еще бы: "лексус" последней модели – это тебе не двухдверный "фиат", пусть и с иголочки новый. Плевать, что на курсе у большинства и такого нет, особенно после августовского дефолта. А карманные денежки, выдаваемые скитальцем-профессором, ни в какое сравнение не идут с теми средствами, которыми шутя распоряжается Маша.
Так и повелось, что вокруг Маши, особенно в обед, собиралось целое королевское окружение. Маша Балашинская была далеко не дура, и подоплеку своей популярности видела и понимала, но и принимала сложившееся положение вещей. Потому, что это ведь была ненастоящая ее жизнь. А значит, все происходит как бы понарошку и значения не имеет. Сейчас, например, она точно знала, что Леночка начнет шумно призывать всех не травиться столовской едой, а смотаться по скорому в хитрый и навороченный трактирчик на Ленинском, где как раз в это время накрывают ланч. Проехаться в шикарном джипе с неподсудными номерами захочется и остальным. Тем более, что платить за всех будет, конечно, Маша. Ей не жалко, да и не в первый раз, а, точнее сказать, чуть ли не каждый божий день. И в трактирчике их уже знают, вернее, немного представляют себе, чья Маша жена, оттого обслужат быстро и по первому разряду.
Обидно немного, что видят в тебе лишь удачливый денежный мешок, но можно и пережить. Тем более что Маша на иных началах сближаться ни с кем не хотела. Да и нельзя было. Тут уж срабатывал инстинкт самосохранения и охранения близких от беды. Даже в гости немыслимо пригласить, хоть и набиваются вовсю, особенно Леночка. Не дай бог напороться на Ирену, которая может выкинуть неизвестно что. Сие непредсказуемо. Уж это Маша знала на собственном опыте. Хотя в ее случае мадам и просчиталась.