Охотник стряхнул с себя повисшую на нем еще в дверях Тату, плюхнулся с размаху на диван, и, прервав очередную многоэтажную тираду, простонал:
– Чаю мне… или водки! Помираю!
Сердобольный Миша плеснул ему сразу целый стакан. Охотник заглотил сорокаградусную единым махом, поперхнулся, подавился, и половину с фырканьем выплюнул на ковер.
– Эх,..... мать! – исторг вслед за жидкостью из себя бывший покойный. Ссыпал в пустой стакан зажатую в кулаке, сплющенную пулю, посмотрел посудину на свет. – Видали!? Во как!
Татка тем временем притащила сверху пушистый, мохеровый плед, кутала страдальца. Видя, что охотник слегка захмелел, а скоро будет совсем хорош, хозяин повелел, не желая откладывать на потом:
– Рассказывай, как выбрался. И, по возможности, подробно, – потом все же счел нужным поощрить, – молодец, что выжил. Без тебя было бы плохо.
Стас на похвалу отчего-то расклеился и жалобно-плаксиво изрек:
– Часы сперли! Даренные! Сволочи!
Потом внезапно замолк, махнул рукой, дескать, хрен с ним, и протянул Мише стакан. Миша отжалел еще, но не более, чем на два пальца. Стас поднес живительный напиток ко рту, но пить не стал, только понюхал, сморщился и сунул стакан обратно в руки "архангелу". И сразу начал свое сказание.
Когда рана его окончательно затянулась, в морге, кроме дежурных хануриков никого уж не было. Да и те пили горькую где-то в подсобке. Как высадил изрядную, оцинкованную дверь даже и не услышали. Но дверь дверью, а как на улицу в первозданной наготе выйти – призадумался. Единственное, что удалось сыскать, на нем сейчас и надето. Телефон в близлежащих помещениях обнаружен не был, шуметь же и привлекать внимание охотник не имел в виду. Пришлось на просторы столицы выходить в чем есть, благо уже стемнело. Почему не отзвонился? Потому, дура баба, что в автомат х… вместо карточки не засунешь! И пешочком, пешочком, временами и резвой рысью домой. Два часа топал, силы все ж не те. Еще и тайком по задворкам, но ему опыта не занимать. Охрану поселковую беспокоить не хотел, оттого через забор. Тут и сказочке конец.
– Ну, что же. Все понятно. – подвел итог хозяин. – Только придется тебе трупом побыть еще какое-то время.
– Как это? – опешил Стас. – Я не хочу.
– И я не хочу. Но другого выхода нет. Пропавший покойник – это одно, а вот оживший и сбежавший покойник – совсем иное. Так что из дому носа пока не высовывать и никак себя не являть. Временно ты не существуешь.
Стас уныло кивнул всклоченной головой. Он уже и спал.
ГЛАВА 24. НЕВАЛЯШКА
О явлении Стаса с того света мадам узнала только на следующее утро. История ее позабавила. Впрочем, сочувствия к записанному в покойники герою Ирена не испытывала. Охотник и без того в конторе служил на независимых началах, официально не числился нигде, словом, был лицом без определенных занятий. А временный, загробный статус никак не мешал его индейским вылазкам по ночам. Роль курьера пока же передали Сашку. Открытым оставался один лишь болезненный вопрос: кто так опрометчиво и неуважительно позволил себе шутить с общиной?
Прощать грабителям отнятое неправедным путем и с душегубством ни хозяин, ни его верный "архангел" не собирались. И вовсе не потому, что так уж заботились о престиже и имени своего заведения, а просто жалко было немалых денег.
В последние месяцы Миша с общего согласия семьи начал потихоньку переводить наличные запасы Большого дома в виртуальную реальность счетов в надежных английских и американских банках. А совсем недавно отоварил собратьев и первой недвижимостью за рубежами своей исторической родины – купил на имя хозяина домишко на Атлантическом побережье в городке Майами, штат Флорида. И оттого наглое похищение денежных средств общины, заработанных, между прочим, нелегким трудом, и созданная им, то есть похищением, финансовая прореха, пусть и не на много, но отдаляли светлый день великого исхода. Конечно, слов нет, Россия – такая страна, где денежки зарабатывать легко и приятно, но жить с приобретенным капиталом, безусловно лучше за ее пределами. Оно и безопасней, особенно, если ты вынужден скрывать не только источник вдруг возникшего благополучия, но и кое-что еще. Оттого Европа не подходила: слишком все друг у друга на виду. Третьи страны, развивающиеся и окончательно загнувшиеся, семья в виду не имела. То ли дело Вселенский Вавилон, лоскутно скроенный из законодательно независимых квадратиков! А в благословенном богом и криминалом Майами и вовсе человеческая карусель. Кого там только нет! Опять же много граждан славянской национальности. И ничего себе живут, надо заметить.