Лера обнаружилась на площадке позади дома, возле щедрых россыпей золотистых крупных орехов тут и там на плотном отрезе промышленного полиэтилена. Никуда не торопясь, Лера перебирала эти гладкие, щелкающие целлулоидом шарики, откладывая порченные, и допускала в плетеные корзинки звонкие и достойные. При этом она напевала «На Муромской дороге» в ускоренной эстрадной обработке и, кажется, отнюдь не нуждалась в слушателях. Рита все же осмелилась нарушить полное и самодостаточное уединение хозяйственной сестры и подошла. Оторвавшись от своих орехов, Лера приветливо тряхнула волосами, мол, садись-ка рядом, и оборвала неоконченную руладу. Петь ей, видимо, уже поднадоело, и Лера не прочь была теперь и поболтать. Устроившись на перевернутом вверх дном жестяном ведерке, Рита зачерпнула горстью с подстилки:
– Давай, помогу.
– Помоги, если делать нечего. Только возьми другую корзинку, чтоб нам в одну не тянуться, – Лера перекинула ее глубокую плетенку, – Ты что, у Яна сейчас была?
– Ага. А ты откуда знаешь? – спросила Рита, без вызова и досады, довольная, что их словесная телега сразу заскрипела в нужную сторону, – Видели меня, что ли?
– Не знаю, может, кто и видел. А я так сразу догадалась, – похвасталась, не без гордой радости, Лера, – Вон как у тебя глаза-то светятся, с чего бы это среди бела дня? Я и поняла.
– Мы с Яном только что кровью братались, – неожиданно для себя вдруг без околичностей и предисловий выпалила Рита, и словно свалила с плеч драгоценную ношу, которую еле-еле, горя нетерпением, донесла до нужного места.
– Ну, дай бог, – Лера отчего-то вовсе не удивилась, только вроде бы с сожалением подвела итог, – значит, не довелось тебе на этот раз потрахаться.
У Ритки от этих последних слов глазные яблоки дружно рванули на лоб, и язык на некоторое время позабыл, что ему от природы был вменен бесценный дар речи.
– Нечего на меня таращиться! – смешливо воскликнула Лера, довольная Риткиным изумлением, – это для твоей же пользы, глупенькая, ты пока не можешь понять… И со мной так было.
– С тобой? Все-все? – не поверила сразу Рита.
– Конечно. Иначе, какие же мы друг другу братья и сестры? – удивилась Лера, – А ты думала, что особенная и исключительная, и с тобой одной может происходить возвышенное и неповторимое?
– А ты и рада мне нос утереть? – от неожиданно пришедшей обиды Рита готова была разреветься.
– Нужен мне носишко твой сопливый! Вроде, Ритка, ты и не глухая, а слышишь все шиворот-навыворот, – Лера в сердцах стряхнула так и не разобранные орехи в отборную корзинку, – нельзя же так, в самом-то деле! Нельзя ставить себя отдельно и выше всех, нельзя считать себя достойней и лучше остальных в общине! Сколько ты уже с хозяином любишься, и ни фига не понимаешь, хоть и побраталась. Даже Тата наша недалекая и та в пять минут все правильно поняла: хозяин нас всех создал, сделал такими, какие мы есть, и мы для него все одинаковые без исключений. Не может он кого-то любить больше, а кого-то меньше!
– Значит, хозяин никогда не сможет меня по-настоящему любить? – безнадежно упрямо спросила Ритка.
– Опять двадцать пять, за рыбу деньги! Он тебя любит, по-настоящему, только не тебя одну. Ты разницу, наконец, понимаешь? Как же можно быть такой эгоисткой?
– А мадам Ирена? Она разве не выставляется? С какой стати тогда она «мадам»? – возразила, но не слишком решительно Ритка.
– У мадам было очень тяжелое и неприятное прошлое. Почему бы и не сделать что-то милое, хорошее для нашей сестры и не обращаться к ней так, как она этого хочет? – Лера успокоилась немного и вновь принялась за окаянные орехи, – Тем более что Ирена первая из нас появилась возле хозяина.
– А что с ней было раньше? Мне никто же ничего не рассказывал, – полюбопытствовала осторожно Рита.
– И не расскажет. Разве что сама Ирена, если захочет. Это справедливо, согласись?
– Вообще-то, да. Мне бы тоже, наверное, не захотелось, чтобы трепали языком про мои дела, – девушка призадумалась, и тут же встрепенулась, словно вспомнила что-то, очень важное, – Лера, а трахаться сегодня нельзя было по обычаю, чтобы важность момента не растерять?
– Нет, малышка, не поэтому. Хотя обряд братания среди вампов, насколько я слышала, известен давно. Он очень древний. Но я как-то не чересчур интересовалась. Если тебе будет любопытно, спроси лучше у Фомы, он знает. Даже будто записывает за хозяином, вроде хочет создать собственную историю нашего племени. Но, по-моему, все это просто блажь. А что до остального, то лучше будет, если я тебе расскажу.