Рита, ошеломленная скорее оказанной не по ее рангу и незаслуженной честью, чем впечатлением от проступка охотника, прошествовала, не глядя по сторонам, в кабинет на собрание совета. Кроме нее вслед за хозяином поспешили и виновник торжества, и мадам с "архангелом", и половина парочки голубых боевиков, то бишь Макс.
Расселись, кто, где придется, вокруг хозяйского дивана, не осмелившись занять лишь традиционно принадлежащее Мише кресло. Рита и вовсе скромно устроилась на подушке рядом с хорошо знакомым ей диваном прямо на полу. От Стаса не шарахались, как от зачумленного, не сторонились и не пытались отгородиться, сев подальше от провинившегося. Но для охотника именно такое отношение названных братьев и было горше всего – лучше бы бранились и плевались, он бы оправдывался и извинялся. И его вина вышла бы наружу, была бы названа и определена наказанием, которое ему не пришлось бы назначать самому себе – это сделал бы кто-то другой за него. Но хозяин и братья, даже мадам, кинули его под тяжелые танки самобичевания, занятые иной насущной бедой, которую охотник сотворил на их головы, и ему оставалось одно: помогать по мере сил. Главный вопрос состоял в следующем – выживет Крапивин или, избавив их от лишних хлопот, естественным образом отправиться в мир иной.
– Мы можем ждать только неделю, не рискуя. Если к этому времени майор все еще будет жив и, не дай бог, на лицо окажутся признаки его перерождения, тогда решение должно приниматься немедленно. Не хватало нам еще безумного вампа, не подозревающего, кто он на самом деле такой, разгуливающего беспрепятственно в центральной городской больнице, – рассуждал Миша вслух, привычно и хладнокровно раскладывая части задачи на соответствующие полки, – если Крапивин скончается от травм или не переживет изменений, в ситуацию вмешиваться неблагоразумно. На раннем этапе никакой анализ ничего необычного не выявит: наш неверующий умник собственноручно проверял. Посчитают, в крайнем случае, что пациент ко всем прелестям подхватил обычную инфекцию.
Итак, проблема была идеально разложена и препарирована, вот только для Риты явилось неожиданной новостью, что Фома Неверный занимается еще и медицинскими опытами помимо обычной болтовни. При случае стоило поинтересоваться.
– Но главный вопрос, как я понимаю, не в смерти майора на больничной койке от полученных на боевом посту травм, – подхватила Мишкины рассуждения мадам. Сегодня в ее намерения никак не входила грызня с "архангелом", слишком серьезными вышли неприятности, и потому Ирена, откинув личные выгоды, бросила все силы на защиту общины от приближающейся извне, гибельной напасти, – нам предстоит решать, что делать с укушенным подкидышем, в случае, если он все же останется в живых.
Тогда Ян Владиславович, чувствуя ожидание и пристальные, ищущие взгляды советников, тихо, но внятно, и ни к кому не адресуясь, заговорил, будто читая по памяти некий документ:
– Крапивин, Горсовет Иванович, 1951 года рождения, бывший член КПСС, имеет звание майора милиции и должность начальника кадрового отдела. С 1973 года женат, имеет двоих детей. Жена, Ольга Петровна, в девичестве Перебейнос, происходит из казачьей семьи. Старшая дочь проживает в городе Краснодаре, имеет сына Александра. В настоящий момент в доме Крапивина пребывают, кроме него самого, жена, младшая дочь, обучающаяся в колледже ведения гостиничного хозяйства, малолетний внук Александр, привезенный из Краснодара к бабушке, и старший брат Владлен с семьей из пяти человек, приехавший на заслуженный отдых в бархатный сезон из города Армавира, где он уважаемый гражданин и владелец хлебопекарни… Кто-нибудь может ответить, что нам делать со всей этой камарильей, останься укушенный майор на белом свете?
– Да, родственнички так просто не отстанут, забери мы вдруг Крапивина в общину! А нам только и не хватает впавшего в детство мента, не помнящего собственное имя, – выпалил вдруг Стас, потрясенный одной мыслью подобного нашествия на его родной дом, но тут же опомнился, – извините, что влез. Вам еще моих советов не достало.
– Охотник дело говорит, – поддержал его Макс. Остальные дружно закивали, словно отменяя бойкот, наложенный Стасом на себя самого. Макс тем временем продолжал, – и ты, Стас, не отмалчивайся. Нам сейчас твоя голова нужна, а не твои раскаявшиеся сопли. Конечно, взять в общину все обширное Крапивинское семейство невозможно, это даже не обсуждается. Но и приютить у себя убогого мента нам тоже никто не позволит. Какие могут быть к тому основания? Нормальных, людских, никаких! Вот и думайте.