И теперь, сидя в приятной кофейной полутьме, Шахтер, не таясь, излагал хозяину истинную суть своего дурного настроения:
– Засылали уже и выползков из своей ненаглядной столицы, поцелуй ее задницу, но мы их быстро спровадили, не доводя до греха. Да и чего с них взять – подневольные люди, ничего не решают, а как "попки": велено передать. Кусок здешний ой-ой как жирен. Даже для столичных глоток, чтоб им задавиться. Теперь хотят долю. Мэра Щукина, голубя нашего, тронуть не смогут – не дотянутся. Да и губернатор не даст. Здесь им не Москва – свои порядки. А крайним как всегда окажется вечный жид Гурфинкель. Но и он без боя сдаваться не собирается. С боем, впрочем, тоже. Так как, Ян Владиславович, окажете всестороннюю поддержку? Я за ценой не постою.
– Боитесь, что перекупят? Зря! – грустно усмехнулся хозяин, и посмотрел на умницу Шахтера так, словно тот был недоразвитым ребенком, – Даже Вы, не обижайтесь уж, купить меня и моих ребят не в силах. Вы нам только платите, а это, согласитесь, разные вещи. Мы работаем с вами, потому что лично Вы нас устраиваете, и, извините за откровенность, соответствуете нашим собственным планам и перспективам. С Вашими же столичными обидчиками нам не по дороге. Так что будем работать. Цена обычная.
– Вот это правильно. Это разумно и честно. Чем больше я узнаю Вас, милейший Ян Владиславович, тем больше Вы мне нравитесь. Дай бог, чтобы нам с Вами еще очень долго было по пути, – тут, однако, Шахтер прервал свой краткий панегирик и перешел на иной, умеренный тон, – Так давайте обратимся непосредственно к делу.
По словам Шахтера выходило, если доверять его безотказному чутью на неприятности и информационным каналам из столицы, что скоро в его заповедные леса собираются наведаться самолично лихие московские охотники. Тесно ли стало браткам в стольном граде, все же и он не резиновый, или же слишком благодатен оказался их собственный прибрежный уголок под мудрым руководством местных товарищей. А только чье-то криминальное всевидящее око оказалось повернутым в их курортную сторону. Потому, посовещавшись, собрались здешние воротилы под шахтерское крылышко, ища защиты в единении, и уполномочили Иосифа Рувимовича принять любые меры от непрошеных гостей, обещая полное послушание и финансирование на все время военных действий. Только бы выручил.
Через недельку-другую ожидалось и прибытие послов. Только приезжали на этот раз не плохо владеющие русским разговорным языком босяки-разведчики, а авторитетные товарищи, и не одни, а с надежной, охранной командой, прошедшей огонь и воду, и при необходимости превращавшуюся в страшный карательный инструмент. Переговоры с ними имели лишь два реальных окончания – либо полную капитуляцию, либо большую кровь, за которую впоследствии придется дорого платить, и дай бог расплатиться. Так что напрямую убирать делегатов было никак нельзя. Но Шахтер, поразмыслив, увидел и спасительную лазейку в нерушимой обороне москвичей, которая могла дать определенные шансы на выживание.
Поскольку местные, пусть и раскормленные с рук власти, не желали замечать грядущий передел, поскольку давно уже стали равнодушными к вопросу, от кого именно получать хлеб насущный, и постольку не собирались напрягаться и защищать нынешних своих кормильцев, то можно было бы тишком прикрыться их неблагодарным именем. Суть расправы и должна была состоять в том, чтобы залетные авторитеты были бы устранены таким образом, который бы указывал на высокий государственный профессионализм исполнителей. Хоть бы и на краевое ФСБ, достаточно откормившееся и обросшее возможностями. Другое дело, что после операции Шахтер однозначно получил бы от них по шапке, но здесь не Москва – полютуют, порастрясут, да и отпустят с миром. Вопрос упирался лишь в то, где найти соответствующих уровню исполнителей. Вот тут Шахтер и вспомнил о легендарных способностях пана Балашинского и его конторы. И просит не отказать.
– Не откажем. Ваше смещение – не в наших интересах. Можете не беспокоиться: заказ будет выполнен, – только и сказал хозяин, не собираясь добавлять что-либо еще.
– Что же Вы собираетесь делать? – спросил обычно нелюбопытный Шахтер, но на карте стояла собственная судьба, и поинтересовался, нарушив негласную традицию.
– Не думаю, что Вам стоит знать секреты нашего производства. Для Вашего же спокойствия, – мягко улыбнулся хозяин, но и дал понять, что более на эту тему не скажет ничего, – могу лишь обещать, что и на сей раз мы не подведем. А Вы знаете, чего стоит мое слово. Постарайтесь лишь достоверно узнать день и час их приезда.