Выбрать главу

И тут же бесстыжие, ухмыляющиеся рожи незваных, балконных посетителей преобразились в такие же точно дьявольские оскалы. Вурдалачьи маски вмиг рассыпались, рассеялись по комнате вокруг накрытого, разоренного стола, и заметались, выглядывая и щерясь из-за спин. Началась самая работа. Ответственный ее момент на крайнем пределе внимания. В обезумевших мозгах вчерашних завсегдатаев дорогих клубов, робин гудов, привыкших защищать себя единственным, доступным им способом, сработал независимый рефлекс. Теймуровцы принялись что было сил палить в мелькающие звериные морды, уворачивающиеся и утекающие, словно вода, не понимая уже, что, собственно стреляют друг в друга, не чувствуя боли от попаданий в замороженных ужасом телах, пока не умирали от пуль, продолжая стрелять на последнем издыхании.

Когда без сил опустилась последняя вооруженная рука, Миша дал отбой. Тени тут же прервали свой полет и обступили командира.

– Вроде, все готовы. Макс, будь добр, проверь. Никого, часом, не зацепило?… Нет?… Ну, и слава богу. Молодцы! Надо теперь аккуратненько выбираться отсюда, – Миша с отвращением оглядел свой изгвазданный пиджак и пошел к балконной двери, – Ирена, не забудь накинуть на дверь цепочку. И скорее, скорее…

– Сделала уже. Свечи гасить?

– Оставь, не надо. Сами догорят. Хорошо, что у пацанов стволы с глушителями, а то бы мы так дешево сейчас не ушли, – Миша сказал и перемахнул через перила. За ним поспешили остальные.

Внизу, на стреме, поджидал уже заскучавший Стас. Любопытных и зевак-постояльцев на его долю не выпало, и вахту охотник отстоял мирную. Чем был слегка раздосадован.

Доложившись хозяину, в третьем часу ночи стали расходиться. Миша направился было в свою гаражную мансарду, когда Рита остановила его, ухватив за рукав:

– К себе?

– К себе! – устало ответил ей Миша.

– А у тебя в сарае душ есть? Мне бы заодно и волосы отмыть! – Рита указала на слипшийся разноцветный колтун прически, – так что скажешь, есть или нет?

– Есть. Все есть. И душ и туалет, – опешил захваченный врасплох "архангел", еще более от того обыденного тона, которым было ему дано обещание сбывающихся надежд, чем от недвусмысленного подтекста Риткиного обращения.

– Тогда пошли? – девушка взяла его за руку, как это делают на прогулке детсадовские малыши.

– Пошли, – не очень уверенно ответствовал ей Миша, еще не веря и опасаясь жестокого розыгрыша с ее стороны.

Но никакого розыгрыша не было. Было опьянение от головокружительного успеха операции, упоение своими новыми талантами и запах человеческой крови, еще не выветрившийся из ноздрей. И эти восхитительные ощущения силы и власти над людской жизнью и смертью, которые Ритке дал отчасти и Миша, и уж конечно, именно он научил, как воспользоваться обретенными совершенствами. Оттого Ритка и определила себе немедленно разрешить их отношения в благоприятную сторону, тем паче, что сама уже хотела замечательную Мишкину персону в свою безраздельную собственность.

На втором этаже каретного сарая для Риты и вовсе все было просто. Мишку она не стеснялась и уж тем более не боялась, как некогда хозяина. Напротив, видела, что кавалер ее и сам немного робеет подруги и нуждается в одобрении. Так, выйдя из вполне приличной душевой, где с трудом отскребла с волос въевшуюся, гнусную краску, Рита обнаружила своего избранника смирно сидящим на краешке кровати все в том же грязном рабочем костюме и не решающимся раздеться. Пришлось брать дело на себя. Когда же Миша увидел и ощутил, с каким непритворным энтузиазмом любимая девушка стаскивает с него брюки, то устыдился своих сомнений и перестал быть деревянным болванчиком. Схватил Риту в охапку, целуя ее лисьеглазое личико, неумышленно грубо опрокинул на постель. Но Ритка только засмеялась и довольно сощурилась. Они завозились, словно глупые щенки, жадно и весело, незаметно для себя став частью чего-то большого и прочного, чего не смогли бы даже назвать. Рита, не задумываясь и не стесняясь, проявляла всю свою недюжинную эротическую фантазию, которой можно было теперь дать волю, Миша же просто следовал за подругой и был счастлив как никогда. Но позже не удержался и спросил, хоть и не хотел: