Расчеты и надежды засадного дуэта полностью оправдались. Около девяти вечера, когда весь дом, да и не он один, глазел по телеку отечественный криминальный сериал и оттого не гремел шагами и входными дверьми, у порога заветной квартирки прошелестел ветерок, не обеспокоивший бы и чуткую собаку. Но уши вампов уловили движение, и охотники тут же сделали стойку. Еле слышный поворот отмычки для обостренного нечеловечьего слуха прозвенел лязганьем амбарного пудового замка.
Если бы знаменитый и безотказный до тех пор киллер вдруг оказался бы жив и мог говорить, вряд ли бы он, опытный и уравновешенный в любой кризисной ситуации, смог бы описать, что же с ним в действительности произошло. Как могло случиться, что бы в проверенно мертвой квартире, прямо у двери в прихожей перед ним возникло милое женское лицо, с невиданной легкостью ушедшее от убойного, страшного движения. А сверху, чуть ли не с потолка на него обрушилось, что-то или кто-то, и меткий удар невиданной силы отправил убийцу во временное небытие.
Все случилось быстро, гладко и строго по намеченному плану. Добычу тут же в коридоре плотно спеленали и упаковали в огромную брезентовую, с кожаными ручками, сумку. Охотник, словно детский ранец с учебниками, небрежно перекинул поклажу через плечо и безмолвно кивнул Ирене в сторону одной из комнат. Мадам тут же метнулась и возвратилась с продолговатым футляром, в котором отдыхала не пригодившаяся своему работодателю винтовка. Затем Ирена нажала кнопку на сотовом телефоне, и напарники с удачей в бауле утекли вон из квартиры. У безлюдного подъезда тишком забрались в подлетевшую "Волгу" и всю честную компанию и след простыл.
Когда стрелок, человек удивительной и жестокой судьбы, навидавшийся и натворивший в своей жизни немало лиха, пришел в себя, то, оглядевшись, не смог даже предположить, куда его занесло. Что сам он пленник, было, конечно же, ясно. Но руки и ноги не были связаны. В отведенном ему чулане горел свет, и многоваттная электролампочка не была ничем защищена. Даже простым проволочным каркасом. Люди, державшие его в заточении, словно имели дело не со зловещим убийцей, с весьма гадостной репутацией, а будто пригласили на постой лоха, разводимого на деньги. Ведь ничего не стоило разбить стекло и из остатков соорудить неприятное в темноте оружие, а там и посмотреть, кто выйдет из чуланчика, а кто останется. Но пойманный киллер ничего такого делать не стал. Потому что, кроме доступной лампочки вокруг были и иные странные вещи.
Маленький, полностью забетонированный бункер, куда он попал, наводил стрелка на нехорошие размышления. Потому что был этот бункер идеально чистый и такой же идеально пустой. Ничего, к чему бы можно было приковать наручниками или просто привязать, ни жалкого матрасика или подстилки на полу. Пусто, светло и ни пылинки. Если чуланчик так тщательно и часто моют и ничего в нем не хранят, то страшно предположить, для чего его могут использовать. К тому же, кажется, гости в этом бетонном заведении надолго не задерживаются. Впечатляла и дверь бункера, непроницаемо стальная и представлявшая, по сути, вход в односторонне запирающийся сейф. Чем дольше стрелок думал над своим положением, расхаживая из угла в угол бетонной клетушки, тем хуже и хуже становилось его мнение о неведомых хозяевах этой импровизированной тюрьмы, пригласивших его против воли на постой. Особенно, если учесть обстоятельства его появления в бункере.
Наручный и очень дорогой хронометр, на который никто не позарился, еще одно удручающее обстоятельство, показывал глубокую ночь. Когда массивная дверь защелкала запорами и неслышно отъехала в сторону. Киллер внутренне напрягся и приготовился к отпору. Внутрь вошли две девушки, всего-навсего две хрупкие девушки! Одна, чье лицо он видел перед собой на злополучной квартире, перед тем как был вырублен и обездвижен, и другая, незнакомая, по виду – еще совершеннейший ребенок. Однако долго рассуждать не было времени, и стрелок бросился на женщин не раздумывая, надеясь в секунду смести их с дороги одним лишь приемом рукопашного боя. И пушинкой отлетел к стене, распластав по бетону кости. Причем девушки даже не рассердились и не обратили на досадный инцидент особенного внимания. А после легко скрутили и перемотали стрелку руки скотчем за спиной слишком привычными и отработанными движениями. Но наибольший ужас у бывалого бойца вызвало то обстоятельство, что молодые дамы не обругали и не стали насмехаться, не сунули ему пару раз для профилактики, а вели себя так, словно он не существовал вообще как человек, а только как надоедливая муха, которую надо забрать из чуланчика. Девушки вязали его, переговариваясь между собой, о посторонних делах, никак с текущим моментом не связанных. Будто бы мясники, разрубающие коровьи туши, и беседующие о беспардонном воровстве начальника скотобойни и беспорядках в Палестине.