Лицо его исказилось в ужасе, подбородок мелко задрожал. Он с опаской посмотрел на ручку и лист бумаги, как будто она протянула ему гранату с выдернутой чекой, помотал головой.
— Нет, нет, — пролепетал он, — не смогу. Верите? Не смогу, страшно до жути ту фигуру даже вспоминать, а рисовать… нет, и не просите.
— Хорошо, — Инга смяла листок, бросила в корзину для мусора, — просто опишите.
Мужчина кашлянул, потянулся к стакану, но в последний момент отдернул руку, будто решил, что вода отравлена.
— Три скрещенные посередине линии, — выдавил он наконец, — похоже… похоже на… мм…
— На букву «Ж»? — подсказала Инга.
— Точно! А откуда вы… ладно, не важно. Да, почти как буква «Ж» — одна линия стоит вертикально, две другие диагонально. Все три пересекаются в одной точке.
Шипулин задумался, затем достал носовой платок, протер взмокший лоб. Инга тоже молчала, ждала. Через несколько минут спросила:
— Что-то еще?
— Да, вот вспомнил: на вершине вертикальной линии — некое утолщение, или круг. Или шар, не уверен… но знаете, доктор, вся эта фигура вызывает у меня такой ужас, какого я никогда в своей жизни не испытывал. И еще каким-то образом во сне я понимаю, что источник моего страха — не сама фигура, не только линии или полоски, а именно то утолщение на вершине серединной линии. Оттуда исходит нечто, что делает сам знак воплощением чистого ужаса, который пробирает меня до мозга костей во сне. И даже наяву! Не знаю, что со мной, не знаю… умоляю, помогите, доктор!
Глава вторая. СТРАШНАЯ БУКВА (прод.)
— Постарайтесь успокоиться, — сказала Инга, делая записи в блокноте. — Я распоряжусь, и вы получите подходящее седативное средство. Позже, после встречи с нашим психологом, вам, скорее всего, пропишут антидепрессанты. Но прежде — ответьте еще на несколько вопросов.
— Да-да, конечно.
— Этот знак — скрещенные фиолетовые полоски — вам что-то напоминает?
Мужчина пожал покатыми плечами, взглянул растерянно и удивленно.
— Да что вы! Нет!
— Возможно, вызывает некие ассоциации, давние воспоминания? Что-то из детства?
— Ни малейших. Единственное, о чем я задумываюсь в момент пробуждения, это о своем страстном желании повеситься, чтобы никогда больше этого ужаса не испытывать.
— Вы совершали попытки суицида когда-либо в своей жизни?
— Нет, бог миловал. Причин для этого до сих пор не возникало.
— Вы принимаете или принимали когда-либо в прошлом наркотики?
— Бывало, в юности травку покуривал, — смущенно ответил он и тут же виновато добавил: — Пару-тройку раз, не больше.
— Злоупотребляете спиртным?
— Не пью вообще, принципиально, — твердо заявил он.
Инга одобрительно улыбнулась, сделала пометку в блокноте.
— Психологические травмы? — продолжала она опрос.
— Жена ушла два года назад, но не сказал бы, что это была такая уж травма, — в голосе Шипулина прозвучала ирония. Он закатил глаза к потолку, пытаясь припомнить все травматичные события свой жизни. Назвал еще несколько незначительных эпизодов из прошлого, но Инга не стала их даже записывать: ничего из этого не могло спровоцировать реакцию в виде подобных кошмаров. Она напрягла память, вспомнила детали истории Буковского — совершенно никакого сходства.
— Проблемы с сердцем? — спросила Инга.
— Никогда не жаловался.
— Прекрасно, — прокомментировала Инга, делая очередную пометку, и подытожила: — Ну что ж, думаю, пока достаточно. Я предлагаю провести полномасштабное обследование вашего сна начиная прямо с сегодняшнего вечера. Этот процесс называется…
— Я не буду больше спать, — отрезал Шипулин, и на его полном, круглом лице отразились отчаяние и испуг. — Не стану!
— Но вы не сможете не спать, — осторожно возразила Инга.
— Смогу! Я принял модафинил.
— Валентин, — как можно мягче сказала она, — вы что, вечно собираетесь жить на модафиниле? Скоро его действие закончится, а станете принимать регулярно — умрете рано или поздно от передоза и истощения. Кроме того, хочу напомнить, что в России он запрещен как наркотический и психотропный препарат, так что будьте поосторожнее с ним.
— Я-не-мо-гу! — произнес он по слогам, глаза его заблестели, губы задрожали. — Вы просто не понимаете, этого не передать словами…
— Я дам вам эффективное снотворное, — спокойным доверительным тоном сообщила Инга, — оно подавляет фазу быстрого сна, вы не будете видеть снов вообще никаких. Пока спите, мы проведем обследование различных параметров вашего организма и прежде всего — мозга в фазе медленного сна.
Шипулин задумался.
— В конце концов, вы пришли к нам за помощью, — продолжала она, — а прежде чем лечить, мы должны разобраться в проблеме. Модафинил вас не спасет.