Мужчина хранил молчание, судорожно сцепив пальцы на животе. Наконец вздохнул, пробормотал:
— Ладно, попробуем. Но обещайте, что сразу меня разбудите, если вдруг я… хм… мама-то моя пыталась, но безуспешно.
Инга вспомнила, что у Буковского сердце тоже было в полном порядке, но чем это закончилось? Она вздрогнула, по спине пробежали мурашки, а в душе стало тревожно. Нахлынули сомнения: правильно ли она поступает, склоняя Шипулина к полисомнографии с применением снотворного? Если нет, то какие имеются альтернативы? Никаких — в эту ночь или в следующую он умрет, покончив с собой, если раньше сердце не откажет. Необходимо рискнуть, чтобы добиться хоть какого-то результата. А если вспышка аутоагрессии, как у Буковского? Здесь, под наблюдением нескольких человек (а она оставит на дежурство всю лабораторию в полном составе!), он будет в большей безопасности, чем дома с престарелой мамой.
— Валентин, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам, — нейтрально ответила Инга, — мы не можем что-либо гарантировать, поскольку случай у вас необычный, но обещаю — приложим все силы.
— Договорились, — поникшим голосом произнес пациент.
— Замечательно! Тогда прямо сейчас спуститесь, пожалуйста, в администраторскую и заполните все необходимые бумаги, а вечером к десяти часам ждем вас в лаборатории. Захватите с собой личные вещи и предметы гигиены — у нас вам придется провести несколько суток.
Инга поднялась, Валентин встал навстречу.
— Всего доброго! — сказала она.
— И вам, — хмуро ответил он, сделал шаг к двери и замер. Затем обернулся к врачу, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал, устало махнул рукой и, не говоря ни слова, покинул комнату.
— 5 —
Сразу после ухода пациента Инга вернулась в ординаторскую и проинформировала сотрудников о предстоящем сеансе полисомнографии и о своем решении привлечь всю группу к наблюдению. Веньяминов с тяжким вздохом схватился за бороду, Малинина недовольно хмыкнула, а Мирошниченко вдруг заулыбался шире обычного. Инга строго взглянула на него, даже принюхалась, не несет ли спиртом.
— Не вижу повода для веселья, — резко бросила она, — случай — серьезней некуда, и мы обязаны проследить за тем, чтобы в этот раз конец сеанса не оказался столь же драматичным, как у Буковского.
— Да ради бога, — благодушно произнес лаборант, довольная ухмылка не сползала с его лица. — Всегда рад помочь науке!
— Ага, — ехидно встряла Малинина, — особенно когда альтернатива — отправиться на день рождения тещи.
Мирошниченко повернулся к посмеивающейся коллеге, собираясь отвесить какую-нибудь колкость, но Инга была не в настроении выслушивать их пикировку и громко объявила:
— Дима, подготовь седьмую палату. Начинаем в десять. Алена, — она обернулась к медсестре, которая с явной неохотой отлепила взгляд от зеркальца и замерла с помадой в руках, — на тебе как обычно — наблюдение и учет. Будешь на прямой связи со мной в течение всего процесса.
Девушка лишь молча кивнула и вернулась к прежнему занятию.
— А вы, Виктор Андреевич, подключите планшет к системе, чтобы отслеживать показания приборов в реальном времени. Мы с вами будем дежурить у дверей палаты. Туда же пригоним наших охранников.
— А их-то зачем? — удивилась Малинина.
Инга прошла к своему столу и достала из рюкзака сигареты с зажигалкой. Пощупала карман халата, убедилась, что телефон при ней.
— Не знаю, — задумчиво ответила она, направляясь к двери, — но мне почему-то кажется, нам их помощь пригодится.
Инга спустилась во внутренний дворик института и вышла на свежий воздух. Погода стояла теплая, безветренная, хоть солнце и пряталось за толстым покрывалом сизых туч. Тело требовало никотина, да и товарищ следователь заждался, поди. Подходящий момент для короткой паузы. Закурив, она достала телефон и набрала Рогову.
Алексей ответил почти сразу, словно дежурил с телефоном в руке в ожидании звонка.
— Слушаю, Инга! — донесся с того конца знакомый баритон. Прозвучало несколько нетерпеливо, словно в упрек ей, что не перезвонила раньше.
— Добрый день! — сказала она и сразу перешла к делу: — У меня есть любопытная информация по делу, которое вы расследуете.
— У меня тоже, — многозначительно сообщил Рогов, — но сперва слово вам.
Инга вкратце поведала о случае с тещей Евгения и на резонный вопрос, была ли та знакома с Буковским, ответила твердое «нет». Но тут же признала, что абсолютно этого исключать нельзя. Голос сыщика стал напряженным и взволнованным, даже чуть резковатым, флегматичные нотки пропали, пока расспрашивал о деталях. А когда она рассказала о встрече с пациентом Шипулиным и о том, что сегодня вечером предстоит сеанс полисомнографии, Рогов долго молчал, после чего озадаченно протянул: