Мальчик, как обычно, прятал взгляд, но в его голосе отчетливо звучала гордость. Поколебавшись мгновение, Инга поинтересовалась:
— А Халед тоже должен был просить прощения?
— Нет. Только я.
Инга скрипнула зубами, прищурилась, но заставила себя мягко улыбнуться.
— Сынок, давай мы с тобой попозже поговорим, а сейчас позови-ка папу. Мне нужно кое-что спросить.
— Пока! — бросил на прощанье мальчик и убежал звать отца.
Прошло несколько минут, прежде чем диалоговое окно скайпа заполнило щекастое мужское лицо. Крупный нос торчал клином меж больших голубых глаз, добродушно взиравших из-под белесых бровей. Волосы цвета соломы торчали во все стороны: приняв вечерний душ, Стефан обычно не расчесывался. «А зачем, — задавался он вопросом, когда Инга в бытность женой указывала ему на расческу, — если через пару часов в постель, а утром снова в душ?»
— Здравствуй, Инга, — прогудел он басом, убедившись, что сын оставил его с мамой наедине.
— Здравствуй, — холодно поприветствовала она, перейдя на шведский, — много времени не отниму. Объясни, пожалуйста, как так сталось, что Алекс оказался единственным, кто должен был извиняться?
— Так и знал, что об этом спросишь.
— Еще бы! Ты считаешь это нормальным?
— Ситуация сложнее, чем ты думаешь, — резковато заявил Стефан.
— Дети просто подрались, что здесь сложного? — ее голос зазвучал железом. — Им по одиннадцать-двенадцать лет.
— Все так, — терпеливо, но твердо сказал мужчина, — но у Халеда выбит передний зуб, разбита губа, а под глазом синяк. И это не считая ссадин и синяков по всему телу.
— А у Алекса?
— Ссадина на щеке, и все!
— Нет, не все! — Инга не удержалась и повысила голос. Стефан сдвинул светлые брови, но огрызаться не стал, хмуро смотрел в объектив камеры, ожидая продолжения. — У кого синяков больше, тот и жертва? Так, что ли?
К возмущению Инги, он утвердительно кивнул. Хотел было аргументировать, но Инга опередила, голос ее задрожал от ярости:
— Дело не в количестве синяков, Стефан. Неужели ты не понимаешь? Алекса гнусно оскорбили и подло унизили. Фактически, назвали неполноценным, ткнув носом в его диагноз, и к тому же ударили первым. Ты же не станешь утверждать, что все это весит меньше, чем выбитый зуб?
Стефан глубоко вздохнул, было заметно, что он призывает в подмогу весь запас своего нордического спокойствия. Голос его зазвучал ровно и подчеркнуто вежливо:
— Ты знаешь, как здесь все работает. Слова — это слова, а действия — это действия, то есть две разные категории оценки поступков. Кроме того, Алекс назвал Халеда тупицей, очевидно позабыв о том, что тот — самый отстающий ученик в классе.
— Почему Алекс должен думать об успеваемости Халеда? Он не его папа.
— Потому что в этом случае высказывание нашего сына прозвучало таким же гнусным оскорблением, как и эпитет Халеда.
— Ты сейчас цитируешь эту долбанную фрекен Хартман, да? Не поверю, что ты сам так считаешь! Не поверю, что ты с этим бредом согласен.
Стефан вынужденно потупил взгляд, покачал головой.
— Здесь это так работает…
— Не фига это не работает! — вскричала Инга. — У Халеда нет диагноза умственной отсталости, а это значит, что у него есть выбор: учиться хорошо или учиться плохо. Он выбрал второе. Его в это ткнули, и поделом. Алекс же свой диагноз не выбирал! Не смей сравнивать их слова, они лежат в совершенно разной плоскости как с точки зрения формальной логики, так и с точки зрения обычной человеческой морали. И передай это вашей фрекен…
— Ничего передавать я не стану, Инга, — отрезал Стефан, — может, ты и права, но, как я сказал, ситуация сложная…
Инга собралась было что-то возразить, но он вскинул руку, требуя не перебивать, и продолжил:
— Сегодня пришло извещение из опеки: они приняли решение начать расследование в отношении Алекса, условий его содержания и воспитания. Потому я счел за лучшее не обострять конфликт и попросил Алекса выполнить требование школы и извиниться.
Инга отпрянула от экрана. Сердце зачастило, в висках застучало, голова закружилась. Она вытерла внезапно вспотевшие ладони о полы халата и шумно сглотнула.
Стефан молча наблюдал за реакцией бывшей жены. Прекрасно зная ее характер, мог предположить, что сейчас последует. Инга его не разочаровала: несколько отборных русских матюгов встряхнули мембраны на динамиках его компьютера.
— Они охренели? — выпустив пар, спросила она. — Какое еще расследование?
— Так бывает всегда, когда в дело замешана полиция.
— Но...
— Это не обязательно должно привести к какому-то неприятному исходу, но, возможно, мне придется сходить пару раз на собеседования, вероятно, вместе с Алексом. Поговорят со школой, опросят соседей, посетят наш дом и осмотрят его комнату, ну и все такое.