— Твою дивизию… — пораженно пробормотала Инга, откидываясь на спинку стула. — Приехали, блин!
Она закурила новую сигарету, призадумалась, отрешенно глядя в мерцающий монитор.
Редкое генетическое заболевание, надо же! Спору нет, чтобы подтвердить у себя такой диагноз, недостаточно статьи в Википедии. Требуются, помимо массы анализов, еще и магнитно-резонансная томография вместе с детальным генетическим исследованием. Разумеется, Инга и не думала обращаться за диагностикой и медицинской помощью сейчас, на сорок втором году жизни, тем более что болезнь все равно никак не лечится. Прожила она без миндалин полжизни, проживет и оставшуюся половину, не беда. Немного беспокоил генетический характер этого недуга, но она была почти уверена, что Алексу болезнь не передалась: у него до сих пор не обнаружилось никаких признаков, а они обычно появляются в раннем детстве. А вот у его ребенка «бракованные» гены вполне могут всплыть.
Инга оставила компьютер и отправилась в кухню, чтобы перекусить. Требовалось срочно доесть остатки позавчерашнего борща, пока не скис, и пироги — пока не зачерствели. Разогревая еду, весело напевала себе под нос и даже подтанцовывала. Решение загадки подняло настроение и воодушевило. Правда, не дало ответа на вопрос, что дальше?
Зазвонил телефон. Сняв кастрюлю с плиты, Инга заспешила в гостиную. С экрана смартфона ей мягко улыбался Евгений Гольдберг.
— Здорово, Жень! — прохрипела она и поставила телефон на громкую связь.
— Приветик! — приятный мужской голос зазвучал тепло и доброжелательно. — Прости, что вчера не перезвонил. Замотался. Как ты?
— Прекрасно! — ответила Инга. — Ты очень кстати позвонил, сейчас услышишь кое-что занятное.
— И что же? — хохотнул Евгений. — Только не говори, что тебе тоже приснились сиреневые полоски.
— Угадал! — радостно воскликнула она, будто рассказывала о большом выигрыше в лотерею. — Позавчера, вчера и в ночь на сегодня.
В трубке повисла тишина.
— Ты сейчас серьезно? — голос Евгения изменился, едва заметно дрогнул.
— Серьезней некуда! — заверила она, хотя тон ее меньше всего говорил о серьезности. Веселость в голосе была неуместна, но Инга ничего не могла с собой поделать. — Сперва приснилось облако, затем знак. Тот самый, что как буква жэ. Сегодня на нем возникло утолщение и… знаешь, оно в самом деле улыбнулось! Словом, все как по плану. Интересно, что будет завтра…
— Инга! — взволнованно перебил Евгений. — Как ты себя чувствуешь? Есть повреждения?
Инга искренне рассмеялась и рассказала обеспокоенному приятелю о своей странной реакции на кошмарное сновидение, которое и кошмарным не назовешь, скорее любопытным. А сегодняшний эпизод так вообще вызвал приступ необъяснимой радости и веселья. Услышав изумление в его коротких комментариях, сразу поведала и о своей предположительной болезни, очевидно сделавшей ее иммунной к убийственному воздействию загадочного символа.
— Теперь, Женя, ты знаешь, что у меня не все дома — в прямом смысле слова, — посмеиваясь, закончила она рассказ и наложила себе в тарелку парующего борща, — миндалин не хватает.
— М-да… — озадаченно протянул он, — ну знаешь, у тебя и без миндалин башка варит дай боже…
Ей сделалось приятно, возражать она не стала.
— Мой бывший как-то раз ляпнул, что мой айкью сопоставим с моим ростом, — не без гордости заметила Инга.
— Так и сказал? — изумился Евгений. — Вот хам!
— Я тоже тогда так подумала, что, мол, айкью такой маленький, даже собралась послать Стефана подальше, — Инга усмехнулась, — но он вовремя пояснил, что имеет в виду число сантиметров, составляющих мой рост. То есть сто пятьдесят пять.
— А-а… ничего себе комплимент, тогда он молодец. Но теперь понятно, откуда у тебя такой хриплый голос. Я-то думал потому, что куришь много.
— Не-а, у меня такой с детства.
После недолгой паузы Евгений сказал:
— Как бы то ни было, нет никакой гарантии, что эти сновидения не причинят тебе вреда, раз они уже убили семь человек.
— Это да, согласна, — признала Инга, прихлебывая борщ, и добавила серьезным тоном: — Поглядим, что будет в эту ночь. Шипулин и Рогов были единственными, кто дожили до улыбки. А я ее пережила.