— Короче говоря, доктор, вы лжете.
— Что?! — Инга уперла кулаки в бока, задышала тяжело.
— Мы установили, — продолжил майор, — что первой жертвой кошмаров оказался пожилой мужчина Серж Ашотович Григорян, возраста семидесяти пяти лет. Это имя вам ничего не говорит?
Инга в недоумении покачала головой, но призадумалась, порылась в памяти. И снова покачала, теперь уже увереннее.
— Кто это? — спросила она прямо. — Я должна его знать?
— Если честно, могли и забыть, — уступил майор, — но не знать его вы не могли. Вспомните, как звали вашего учителя географии?
Инга нервно дернула плечами.
— Серж Ашотович Григорян, — ответил за нее Рыльцев.
Инга сложила руки на груди, попыталась припомнить школьные годы. Некоторые из учителей вспоминались легко и сразу, другие всплывали медленно и с трудом, а какие-то забылись вовсе. Чернявый препод с огромным шнобелем и легким акцентом… да, вроде был такой, но вспомнить отчетливо не получалось, черты лица и имя терялись в тумане нескольких десятилетий.
— Это точно? — недоверчиво переспросила она.
— Абсолютно! — твердо ответил Апраксин. — Лично проверял. Скончавшийся от инфаркта и мучавшийся кошмарами Григорян с тысяча девятьсот восемьдесят шестого по девяносто седьмой преподавал географию в школе номер восемь, той самой, где учились вы. Это был ваш учитель географии.
— Возможно, — признала Инга, — но я его совершенно не помню.
— Допустим, — великодушно согласился Рыльцев, — лет прошло немало. Давайте теперь взглянем на других жертв. Вам знакомо имя Оксаны Валерьевны Синицыной? Молодая девушка, студентка, зарезалась ножницами во сне.
Инга напряглась и отвела глаза, имя в самом деле было знакомым, но откуда она могла ее знать? Майор умело выдержал паузу, накаляя обстановку, словно опытный конферансье перед выходом на сцену гвоздя программы.
— Не припоминаете? — лукаво полюбопытствовал он.
— Нет… вроде, — смущенно ответила Инга, — но имя и правда знакомо.
— Еще бы! Она лечилась у вас от апноэ в две тысячи семнадцатом, с мая по октябрь. Вот ее фото.
Апраксин по кивку майора достал из кармана фотографию десять на пятнадцать и протянул Инге. Та вгляделась. Кукольная мордашка в обрамлении золотых кудрей, вздернутый носик, большие голубые глаза — теперь она ее узнала. Девушка, на тот момент учащаяся первого курса медуниверситета, приходила к ней на прием вместе с мамой, жаловалась на периодическую бессонницу, апноэ, храп. После двух встреч с сомнологом пациентка прошла серию обследований, включая несколько сеансов полисомнографии и прочих диагностических мероприятий, которые обычно предписывается проводить в подобных случаях.
— Что скажете? — майор заглянул Инге в глаза, даже голову наклонил.
Она растерянно развела руками и кивнула.
— Получается, знала… И что?
Этот разговор на ногах в прихожей начинал утомлять. Два бойца спецназа, завершив осмотр квартиры, вернулись в исходную точку и замерли истуканами, не сводя пристальных взоров с маленькой женщины, зажатой у стены между высокими фигурами майора и капитана.
— Это еще не все, доктор, — зло прищурился Рыльцев, — теперь поговорим о Шипулине и Буковском.
— А с ними-то что? Сейчас вы скажете, что я и их знала до всех событий? — в голосе Инги зазвучало возмущение вместе с сарказмом. Смысл раскрываемых перед ней фактов постепенно вкрадывался в сознание.
— Именно так и скажу! — майор с энтузиазмом закивал. — Шипулин был вашим соседом.
— Я догадалась об этом, когда прочла его регистрационную карточку, — объяснила Инга, вспомнив интервью с несчастным пациентом. — Но я с ним не была знакома. Возможно, случайно пересекались в окрестностях дома, но я этого не помню.
— Предположим. И наконец, Буковский, — Рыльцев засунул руки в карманы. Его большое круглое лицо светилось торжеством, он явно смаковал момент.
— Ну? — поторопила его Инга и сама напряглась, чувствуя, что у нее закружилась голова.
— Установлено со всей достоверностью, что с Олегом Буковским вы учились в параллельных классах, со второго по четвертый, и в течение этих же двух лет даже были соседями по лестничной площадке.
Инга открыла рот, но выдавить ничего не смогла. Тупо уставилась в серый майоров галстук, словно пыталась отыскать в его мелком, едва различимом узоре решение безумной головоломки, которой Рыльцев ее озадачил.
— Вы… э-э… вы уверены? — Инга подняла на него ошеломленный взгляд.
— Ни малейших сомнений, — опять встрял капитан, — этим занимался тоже я, лично. Архивы, документы, беседы с родственниками — все сходится.